На берег с шумом накатывались волны. После них оставались на песке пучки соломы, арбузные корки. Станичные гуси, пришедшие к Дону поживиться чем-нибудь, тут же набрасывались на любимое лакомство.
Сочные кочетовские арбузы привлекли назойливых ос. Мы яростно отмахивались от них, но осы наседали.
С верховьев реки пришла еще одна самоходная баржа, «ПСКОВ». У станицы Кочетовской Дон делает резкий поворот на юг, суда уплывали в том направлении и скрывались за высоким правым берегом.
Все здесь, на берегу Дона, казалось необычным, все волновало. Невдалеке, у самой воды, старый казак чинил рыбачью лодку. Разговор завязался сам собой.
— На рыбалку готовитесь, дедушка?
Старик сбил на затылок полинявший картуз, вытер рукавом лоб:
— Надо починить, обещал племянник приехать в отпуск.
— Издалека?
— В Шахтах проходчиком работает.
— А что, рыба в Дону не перевелась?
Старый казак посмотрел в речную даль и ответил с огорчением:
— Конечно, не то что раньше. В старину здесь саженных осетров ловили, а стерляди и разной белой рыбы в реке как в хорошей ухе, когда ложкой не провернешь. Перегородили Дон, дорогу рыбе закрыли, осталась мелюзга.
— Говорят, Михаил Александрович — хороший рыбак, бывает он в Кочетовской?
— Как же! Шолохов — человек наш, с народом живет. Приедет — со всеми поручкается. А рыбак он знаменитый, это верно.
За станицей Кочетовской на огромном, похожем на аэродром займище, где и в самом деле стоял самолет «кукурузник», трава еще зеленела и дорога змеилась вдоль правого берега Дона.
Недалеко от хутора Коныгина, у хилого мостика через Сухой Донец, мы столкнулись с необычайной картиной. Возле берега, держа в поводу боевых коней, сидели на бревнышке казаки времен гражданской войны. Оседланные кони мотали головами, легонько покачивались стремена. У казаков через плечо были надеты карабины, сбоку висели казачьи шашки, все как в ту грозную пору...
Наше недоумение рассеялось, когда мы увидели поодаль автобус киностудии. Группа «Мосфильма» снимала картину по рассказу М. Шолохова «Жеребенок».
Я вглядывался в группу казаков, стараясь разгадать: кто же из них славный казак Трофим, который спас жизнь беспомощному жеребенку, расплатившись за свою жалость к нему собственной жизнью?
После съемок казаки сели на коней. Трудно было не залюбоваться тем, как они скакали по мосту на легких, резвых красавцах дончаках. Группу казаков возглавлял белобородый старик, молодо гарцевавший на тонконогой изящной лошадке с белыми чулками на передних ногах.
Казаки умчались, только пыль из-под копыт, маячили в облаке дорожной пыли спины всадников с ружьями через плечо да взмахивала чья-нибудь рука с плеткой.
За хутором Коныгином недалеко и станица Раздорская. Она разбросала узкие улицы вдоль высокого берега Дона. В центре — добротные казачьи курени под железными крышами. Всюду видны телевизионные антенны — принимают передачи из Ростова-на-Дону.
Возле клуба, лузгая подсолнухи, толпилась молодежь. Афиши извещали о предстоящем кинофильме.
Крутой поворот направо, в гору, был выездом из станицы. Ребятишки-казачата со школьными портфелями, в красных галстуках поравнялись с машиной. Один из озорников остановился у края дороги и, подражая милиционеру, поднял левую руку вверх, а правую вытянул вдоль груди: давал машине «пропуск». Под веселые ребячьи крики машина, натруженно гудя мотором, взобралась на вершину правого берега, и скоро синий Дон скрылся внизу за крутым спуском.
Люблю я степные просторы и знаю: никогда степь не бывает скучной. Если кончилась чарующая весна с россыпью полевых цветов, ароматным ветерком и парящими в небесной синеве коршунами, приходит медовое лето, кончилась эта пора, наступает осень — в степи пахнет дынями и чем-то еще, непередаваемо сладким, родным.
Почему-то всегда при виде степных курганов — седых могил древности — в памяти возникает картина Васнецова «Три богатыря». Так и видишь: восседает на могучем коне Илья Муромец, глядя вдаль из-под ладони. На руке у него висит тяжелая булава, поперек седла — копье. Добрыня Никитич, на белом скакуне, с красным щитом и полуобнаженным мечом, тоже глядит в степь. Юный Алеша Попович только что выпустил стрелу и держит в левой руке лук. Ветер развевает гривы богатырских коней, шлемы поблескивают на солнце...
Сказочным богатырем назвал исследователь Донского края С. Номикозов каменный уголь. Богатырь-уголь преобразил ростовскую степь, благо было где разгуляться его могучей силе. Но вот появились у него соратники: под Миллеровом обнаружена нефть. Давно горят в донской степи факелы природного газа. Уголь, нефть и газ — вот какие три богатыря вышли ныне в степь ростовскую! Газ — самый молодой из них, и ему принадлежит будущее.