Широко открыв испуганные глаза, слушал мальчик суровую правду прошлого: на шестой день осады петлюровцы ворвались на завод — кололи рабочих штыками, рубили шашками, вешали на воротах завода. Более семисот арсенальцев пали смертью в тот день. Немногим удалось спастись. Дедушка сказал, что они вышли тайным подземным ходом к Днепру. Он даже рукой показал вдаль, где дымили трубами буксирные катера на реке и проплывали белые красавцы теплоходы.
Детское воображение живо рисовало картины той битвы. В подземном ходе, конечно, был дедушка. Это он и выкопал тайный ход и сказал рабочим: давайте возьмем раненых. И рабочие взяли раненых. Вот какой у него смелый дедушка!..
Тогда на помощь киевским рабочим поспешили отряды Красной гвардии и моряки Балтики. Войска Центральной Рады обратились в бегство. И лишь остались памятью о восстании исклеванные пулями грозные стены киевского «Арсенала» да братские могилы.
— Ты видел, Володька, те могилы в парке? — спрашивал дед у внука.
— Видал, дедушка.
— Не забывай их. То могилы рабочих. Что бы с тобой ни случилось в жизни, где бы ни оказался, не забывай.
Мальчишка излазил все кручи над Днепром, искал и не нашел подземного хода арсенальцев. Тогда он сам решил вырыть тайный ход к Днепру из дедушкиного сада. Взял лопату, начал копать, но оказалось тяжело. Пришлось бросить затею. Вместо этого сбегал к стенам завода «Арсенал» и собственными глазами увидел позеленевшие пули, что застряли в камне. Он даже пальцем пощупал одну пулю в стене. Интересно и жутко. Вот в каких боях участвовал дедушка Тимофей Павлович.
В горестях и сиротстве прошло детство Володи. Умер дедушка, не вернулся с фронта отец. Во время бомбежки Киева фашистскими самолетами ранило осколком фугаски маму, и сыну пришлось перевязывать раны матери. Остались на его попечении маленькие сестренки. И мальчик пошел на заработки — подносил на вокзалах чемоданы, разносил почту. Так и не заметил, когда окончилось детство. Приблизился срок призыва в армию. Володе повезло: его зачислили в Военно-Морской Флот.
В тамбуре поезда, который почему-то мчался на север, и Володя подумал — на Балтику, старый усатый мичман, опытный моряк, сопровождавший призывников, рассказывал о себе:
— Я, братишки, весь мир исколесил: в каких только морях меня не мотало, и соленой водицы приходилось хлебать. Все пережил и понял, что самое дорогое в жизни — это Верность. Для нас, моряков, она особенно дорога. И когда возвращаешься из дальнего плавания, увидишь вдали родные берега, слезы к горлу подступают. Родная земля! Ничего нет выше этого у моряка. До последнего часа моряк верен своему кораблю, своим товарищам, народу своему.
И вот Володя Носенко в строю. На голове флотская бескозырка, пуговицы блестят на черном бушлате. И слышит он громкий голос командира:
— Матрос Носенко, для принятия присяги три шага вперед!
В одной руке винтовка, в другой листок с присягой:
«Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик...»
От торжественности минуты мороз пробегает по коже. Почему-то вспомнился наказ деда: «Ты видал, Володька, те могилы в парке? Не забывай же их».
«...Клянусь... до последнего дыхания быть преданным народу...»
Ветер чуть колышет бархатные складки знамени. Недвижим строй, суровы лица офицеров.
«...Если я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара...»
Принята присяга, матрос Носенко стоит с товарищами локоть к локтю. Строже стал его взгляд: дана клятва на Верность...
Батальон особого назначения, куда был зачислен Владимир Носенко для прохождения службы, базировался в районе канала имени Москвы.
Завидна пора юности. Рано утром подъем, физзарядка, грудь растерта снегом и горит огнем под тельняшкой. Как-то особенно хорошо от чувства молодости, тело кажется легким, послушным и гибким.
В дружной матросской семье полюбили веселого плясуна и гитариста Володю Носенко, привлекала в нем душевная мягкость, улыбчивость, чуткость к товарищам.
Текли дни флотской службы. В матросском клубе устраивались вечера и там собиралась молодежь.
В пору юности все кажется простым, ясным и дела людские овеяны романтикой. Однако случается и смешное, о чем потом вспоминаешь с улыбкой.
В один из молодежных вечеров к группе девушек подошли «кильватерной колонной» четыре красавца моряка, четыре кавалера в наглаженных в струнку брюках, в бескозырках на бровь. Среди них был Володя Носенко. Моряки подошли не спеша, звеня струнами гитар, уверенные в своей неотразимости. Но атака была отбита легко и, как говорится, не без потерь. Володя Носенко влюбился. Ему приглянулась девушка с застенчивой улыбкой. Ее мечтательные темно-серые глаза покоряли своей чистотой.