Проходчики, видя, что новичок ходит на работу с высокой температурой, не раз предлагали ему идти домой, но Володя отделывался шуткой и продолжал работать, да еще как! И его упрямство так подействовало на рабочих бригады, что они еще дружнее взялись за работу, не считаясь со временем и затратой сил. К концу месяца стало ясно, что семьдесят метров штрека будет! И рабочие с уважением и теплотой относились к Носенко.
— Ай да морячок, молодец... Полундра!
Тяжело, медленно раскрывалась перед Володей суровая красота горняцкого труда. Он не знал тогда, что шахтеры скупы на похвалу, что у них трудно заработать признание, но если оно завоевано, это будет высокая цена человеку.
В конце месяца Володя был приятно удивлен: у него вышел такой заработок, которого раньше и за три месяца не бывало.
В те памятные дни в Донбассе я и познакомился впервые с Владимиром Носенко и его Машенькой. Тогда же захотелось рассказать людям о их хорошей дружбе.
Говоря по правде, не все из прибывших в Донбасс комсомольцев выдержали тогда испытание. Помню, по соседству с Носенко в общежитии поселилась другая супружеская пара. Небольшого росточка, похожий на мальчика муж одевался с претензией на моду, свысока смотрел на людей, от работы отлынивал, обедал только в ресторане. А его миловидная, похожая на восьмиклассницу жена, в дешевом халатике, с глазами мученицы, сидела на кровати голодная и молча ждала своего повелителя, которому доверилась и поехала в далекий край.
Горняки упрекали его за нерадивость и невнимание к жене.
— Что же ты жену свою бросил, она плачет, бедная.
— Женские слезы стоят три копейки ведро, — изрекал незадачливый муж.
— Ну и мерзавец ты! Сорвал девочку с учебы. Где же твоя мужская честь?
— А я ее не держу, пусть едет и учится...
— Сам тоже лодыря гоняешь. Почему не едешь в шахту?
— Не для того получил я среднее образование, чтобы быть простым шахтером. Не много нужно ума уголь долбить.
Молодые шахтеры с презрением отходили от него, удивлялись, откуда взялся такой эгоист, маменькин сынок.
Володя Носенко по-дружески убеждал его переходить на работу в его бригаду. Он обещал первое время работать и за него, и за себя. Но молодой супруг слушал его с унылым видом. По вечерам занимал у соседей деньги и отправлялся развлекаться, оставив жену в общежитии. Маша нередко приглашала ее к себе и кормила. К счастью, незадачливого супруга скоро призвали в армию, а горняки собрали его жене денег на дорогу, и она уехала к родным. Горькой ошибкой выглядела эта «супружеская» жизнь перед верной и крепкой, согретой уважением и любовью друг к другу молодой семьей Носенко.
Шахтеры полюбили Володю Носенко. Он принес с собой воспитанные еще на флоте чувства дисциплины и трудолюбия. Молодежь относилась к нему с уважением, старики ставили его в пример.
С той памятной весны я много раз приезжал в донецкий край и всегда заворачивал с дороги на полюбившуюся мне шахту имени Абакумова. Здесь коллектив боевой, спаянный. Шахта была еще молода, но в ряду сверстниц уже считалась знаменитой. За несколько послевоенных лет шахта в три раза увеличила суточную добычу угля. У нее, как у юности, все было в будущем.
И вот я снова на шахте имени Абакумова.
Первый визит — к старым друзьям. На улице Трамвайной, где еще не было трамвая, поскольку не было и нужды в нем, стояли в окружении садов уютные шахтерские домики. В одном из них и жила семья Носенко. Машенька вышла навстречу не одна: у нее на руках была дочурка — белокурая, голубоглазая, в цветастом платьице и крохотных красных башмачках. В доме маленькая Лариса вела себя со мной как со старым знакомым, деловито взобралась на колени, вытащила из кармана все документы, блокноты и разложила их на столе.
Машенька изменилась: на лице появилось выражение материнской озабоченности, печать усталости, но в чистых ее глазах светилась радость. Машенька быстро прибралась в комнате, надела новое платье, на столе появилось угощение.
Володя работал в утреннюю смену. Однако уже спустилась в шахту вторая, а его все не было.
Комсорг шахты Ваня Перч, который и привел меня к Носенко, высказал предположение, что Володя, как видно, остался на вторую смену. Проходчики натолкнулись в забое на крепкие породы, и бригада начала отставать.
— Ну, если так, то поедем и мы, поможем проходчикам, — пошутил я, а комсорг поддержал мою шутку.
— Это можно... Мы, может, и закуску захватим? — подмигнул он Машеньке. Она засмеялась и тут же стала собирать «тормозок» для мужа.