Но вот закончилась последняя бурка, и в забой пришел строгий запальщик. Через плечо у него висела кожаная сумка со взрывчаткой и нужными инструментами. Словно доктор, запальщик внимательно осмотрел шпуры. (Как видно, ему нравилось, что проходчики, стремясь двигаться быстрее, удлинили шпуры. Порывшись в сумке, запальщик начал заряжать скважины взрывными патронами. К патронам он подключал провода и прокладывал их по забою подальше от будущего места взрыва. Потом он приказал всем удалиться, и мы, отойдя на почтительное расстояние от проходческого забоя, укрылись в специальной нише. Запальщик продолжал давать продолжительные свистки, предупреждая всех о предстоящем взрыве. Когда прозвучал последний сигнал, наступила напряженная минута, сделалось чуть-чуть жутковато: сейчас в пятидесяти метрах от нас в глубине земли произойдет взрыв породы.
Запальщик последним вошел к нам в нишу, где тесно столпились горняки, покопался в палильной машинке, и я видел, как он довольно буднично крутнул рычаг. В отдалении раздался глухой взрыв. Волна ударила в уши. По штреку мимо нас медленно плыла пыль пополам с гарью.
Выждав минуту-другую, проходчики вслед за взрывником направились к забою. Там все хранило следы взрыва: валялись в беспорядке сизые глыбы взорванной породы, пыль осела на стальные дуги крепления.
Взрывник оглядел забой и улыбнулся:
— Молодцы, скороходы. Давно я так глубоко не рвал, а породы здесь крепкие.
Пока двое рабочих забрасывали в раскоску куски породы, Володя с помощником прикатил из-под лавы порожнюю вагонетку: породы оказалось больше, и ее надо было отправить на‑гора́, освободить забой, очистить штрек для прокладки рельсов. Проходчикам надо шагать быстрее, чтобы не задерживать угледобытчиков.
Смена подходила к концу, пора было выезжать на‑гора́. Мы попрощались с проходчиками и отправились к стволу, но не по штреку, а через угольную лаву.
Здесь была не лава, а проспект. Угольный пласт редкостной мощности: чуть ли не два метра. В такой лаве можно распрямиться во весь рост. Здесь и стойки крепления, поддерживающие каменную кровлю, кажутся необычно высокими.
Хорошо в угольной лаве. Приятен еле уловимый, чуть прогорклый запах угля. Частоколом выстроились по всей длине лавы тумбы крепления. Справа — стоило только посветить лучом аккумулятора — черным блеском искрился угольный пласт, его еще не тронутая целина.
С трудом ступая по грудам хрустящего угля, иногда утопая в нем по щиколотку, мы выбрались на верхний штрек. Оттуда по людскому ходку — к шахтному подъему. Клеть уже стояла внизу. Стволовой отодвинул решетку, и мы вошли.
— С ветерком?
— Давай!.. Прямо в космос, — сказал комсорг стволовому.
На поверхности ярко светило солнце. Глаза, привыкшие к темноте, невольно щурились.
В технической нарядной Ваня Перч устало присел на стул и с наслаждением закурил. Горняки переодевались в шахтерскую спецовку — новая смена готовилась к спуску в шахту.
— Сейчас и Володя Носенко поднимется из шахты, — сказал комсорг. — Вы знаете, как его любит дочурка Лариска. Трогательно и смешно смотреть, как она, малышка, кряхтит — снимает с отца сапоги. Все смеются, а она вцепится ручонками в сапог и тянет. А он ее подбадривает: давай, давай, еще тяни... Хорошие люди. К ним приходят соседи даже не по делу, а просто чтобы радости набраться... И знаете, за что шахтеры особенно любят Володю Носенко? За верность слову. Такой человек не подведет ни товарища, ни Родину.
В холодном апреле 1920 года в Москве открылся I Всероссийский учредительный съезд горнорабочих.
Истерзанная войнами страна была разорена. Крестьянские поля поросли бурьяном — их нечем было засевать. У хлебных лавок выстраивались длинные очереди. Над куполами кремлевских храмов, над опустевшими дворцами в Москве летали голодные галки. Рабоче-крестьянскую республику со всех сторон осаждали враги. Красная Армия в напряжении всех сил отбивала атаку за атакой на близких и далеких фронтах.
В огромном нетопленом зале Дома союзов меж холодных мраморных колонн сидели шахтеры — наиболее угнетенная часть рабочего класса старой России. Впервые в истории совершилось небывалое: углекопы страны собрались на свой учредительный съезд.