— В новом качестве! — весело отозвался Яковлев. — Согласно учению диалектики: все повторяется в новом качестве.
— Нет, я серьезно спрашиваю, — продолжала Пушкарская.
— Я думаю, — сказал комсорг после некоторого раздумья, — я думаю, что человек коммунизма избавится прежде всего от самого позорного недостатка — зависти. Тогда человека не будет мучить зависть, если сосед, скажем, съест больше, оденется лучше, заработок у него будет выше. Ты, к примеру, трудишься меньше меня, а потребляешь больше — ну и на здоровье. Сейчас это считается несправедливостью, а тогда подобное «неравенство» перестанет разъединять людей. Но чтобы воспитать в людях такую высокую сознательность, нужно много времени.
— Все правильно, кроме зарплаты, — засмеялся Яковлев. — В коммунизме денег не будет, их сожгут как мусор. Заходи, если нужно, в магазин или на базу и бери что тебе нужно — бесплатно, конечно.
— А если деньги исчезнут, для чего магазины?
— Не лови меня на слове, — сказал Яковлев. — Пусть это будут общественные распределители. Пришел, расписался и уходи.
— Ага, все-таки «распишись». Значит, будет отчетность, а если так, то будут и ревизоры...
— Учет и контроль всегда нужны. Но понятие собственности исчезнет: не будет ни «твоего», ни «моего», а все общее.
Дюжев чувствовал, что надо внести ясность в разговор, хотя не был уверен, правильно ли объяснит. Сказал, как сердце подсказывало:
— Я думаю, друзья, что коммунизм не для всех придет в одно время. У нас и сегодня есть люди с коммунистическими чертами. И наверно, еще в коммунизме останутся люди с пережитками. Нельзя представить себе вступление в новую жизнь, как ходят в театр по билетам: и тогда будет продолжаться борьба со своими слабостями.
— ...Тем более что эти слабости воспитывались в людях тысячелетиями, — поддержал Дюжева комсорг. — И чтобы вытравить эти пережитки — жадность, тунеядство, жестокость, чувство мести, — нужна долгая борьба.
— Будет вам философствовать, — сказал Владимир Кошин. — Зачем гадать? Будем трудиться, а новое общество само собой сложится.
— Ну нет, решительно не согласен! — возразил Пушкарский. — Чтобы не сбиться с пути, надо видеть далеко вперед. Коммунизм строим мы сами, нам и определять, каким он должен быть. А для этого надо не только трудиться, но и спорить, думать, искать.
Горячий разговор продолжался в тот день и по пути на завод. Уже невозможно было ничем погасить мечты, что переплелись с надеждами. И когда пришли на смену, собрались в маленькой конторке старшего мастера. Сколько тут посыпалось вопросов, обращенных к старому коммунисту! Он и сам разволновался, отвечал не вдруг, словно размышлял о том заветном, что беспокоило с самых дней юности.
— Раньше мы тоже спорили об этом. Придем после работы голодные, усталые, рассядемся вокруг «буржуйки» и давай мечтать о будущем. Как я представляю себе коммунизм? Люди будут физически развитыми, здоровыми, красивыми — ведь они не будут знать болезней, не будут испытывать горе. Труд станет первой жизненной потребностью, любимым занятием. Тяжелые работы будут выполнять машины. На долю людей останется управление ими и то, что машинам не под силу, — творчество. В мире прекратятся войны, исчезнут границы между государствами. Человек, отправляясь в отпуск, сможет поехать в любой интересующий его уголок земли... Вот каким я представляю себе коммунизм... Конечно, в чем-то мы ошибаемся, где-то рассуждаем наивно. Будущее нас поправит. Главное — чтобы у нас коммунистические идеи сочетались с коммунистическими делами. Надо засучить рукава и работать! Как стальные листы, прокаленные огнем, рождаются в ваших руках, так и будущее родится в огне труда и в борьбе.
Лето. Давно отцвела сирень у зубчатых стен Кремля, теперь раскинул свои белоснежные цветущие ветви жасмин.
Бригада Виктора Дюжева возвратилась из поездки на один из металлургических заводов, где прокатчики осваивали автоматизированный стан. За это время на родном «Серпе и молоте» на месте прежнего стана вырос новый. Он был иной конструкции, чем тот, с которым познакомились дюжевцы.
Должно быть, новое всегда прививается трудно. Когда началось горячее опробование стана, дело застопорилось. Кажется, все было пригнано, выверено, а вот поди же ты, не ладилась работа! То прокатные валы изомнут горячий лист, то рольганг подаст заготовку боком, то подъемные столы заедает.
Уже в самой бригаде раздавался ропот: до каких пор будем недодавать стране тысячи тонн стального листа? Не лучше ли перейти бригадой на другие станы и давать потоком горячий металл — в нем ведь такая нужда! Ну а как быть с новым станом? Кто будет вести разведку, если разведчики уйдут с позиций?