Мы заехали на базар, чтобы запастись местной провизией. Обгоняя легковые и грузовые машины, на базар пробежал двугорбый верблюд, по всей видимости, принадлежавший чабанам. Трудно было удержаться от смеха при виде его вьюков. Тут был брезент для чабанской юрты, печка-«буржуйка», перевернутая вверх треножником, канистра с бензином, прикрученный веревками живой барашек, притихший, кажется, даже задремавший, как малое дитя. Погонщик сидел впереди, подпрыгивая в такт шагам бегущего верблюда. Но вот «корабль пустыни» остановился и, возвышаясь над постройками базара, над машинами и людьми, равнодушно смотрел перед собой. Потом он прилег вместе с поклажей, и белая лохматая собака укрылась в его тени. Здесь смешалось все — восток и запад, приметы севера и знойного юга.
Стояла осень, и на пустынных берегах степного моря не было видно рыбаков. В заливе белела своими высокими бортами самоходная баржа «Урал». К ней прижалась «Ракета» на подводных крыльях.
Пролетевший над городом ураган как бы и не коснулся строителей. Они работают и в зимнюю стужу, и в палящий зной, и под осенними ливнями. Стояла страдная пора, и хлебные эшелоны срочно нуждались в надежных зернохранилищах.
Стройка элеватора, как и все в здешних местах, видна издалека. На окраине города возвышались три недостроенных здания кубической формы. Одно было доведено до проектной отметки, другое сложено наполовину, а третье только-только поднялось над фундаментом. Это и были силосные корпуса будущего элеватора.
В Алма-Ате, в тресте, мне сказали, что на этой стройке достигнута самая высокая производительность труда среди подобных строек республики. Поэтому, отправляясь на Капчагай, я представлял себе, что увижу подлинно ударный труд: скопление людей, рев моторов, гул машин. Но здесь царила тишина, и только слышалось, как посвистывали за оградой степные суслики. Изредка на обширный двор въезжала грузовая машина, и опять тишина. Высокие краны бесшумно носили по воздуху многотонные детали сборного железобетона. Людей не было видно.
Начальник участка строительно-монтажного поезда № 12 Виктор Васильевич Краузе повел меня в недостроенное здание, которое он сам называл подсилосным этажом. На первом этаже выстроились рядами железобетонные колонны. На этих колоннах и вырастет элеватор.
По крутым ступенькам металлической лестницы мы поднялись на самую верхотуру. Здесь гулял ветер, и с высоты было видно, как в недостроенном корпусе, что находился ниже нас, монтажники укладывали железобетонные блоки — наращивали зернохранилища элеватора. Верхолазы в желтых касках, с монтажными цепями на поясах были похожи на космонавтов. Они ходили по тонким металлическим перекладинам или по доскам, перекинутым через пропасть. Сварщики в своих «марсианских» шлемах еще больше подчеркивали эту почти космическую стройку. Они сваривали стальные части «сейсмического пояса». Город Капчагай со всеми строениями и самим морем находился в сейсмической зоне, опасной землетрясениями, которые здесь нередко достигают силы 8 баллов. Поэтому в основании элеватора уложена цельносварная конструкция, способная выдержать силу подземных ударов.
Виктор Васильевич Краузе показал на один из кранов и с довольной улыбкой проговорил:
— А вон там, видите, ваш земляк работает.
На одном из кранов, временно заменяя машиниста, работал сам бригадир Леонид Харсика. Он плавал над стройкой в стеклянной кабине крана, точно бог под облаками. Сверху хорошо был виден двор стройки. И там, на земле, стропальщик Саша Никлушов цеплял тросом с четырьмя крюками за четыре серьги очередной бетонный тюбинг. Зацепив, он отходил в сторону и, подняв к небу большой палец, кричал машинисту: «Вира!»
Тяжелый железобетонный тюбинг — этакая гигантская квадратная гайка со сквозным круглым отверстием — повис в воздухе, как паук на паутине. Но вот кран поднес тюбинг на строительную площадку, и монтажники вверху приняли посылку с земли. Машинист осторожно опустил многотонную деталь, и верхолазы так же осторожно уложили тюбинг на другие, которые уже были скреплены, спаяны друг с другом и образовали гигантский бетонный колодец. Таких колодцев, которые сверху похожи на пчелиные соты, в корпусе около ста. Эти ямы-колодцы и есть будущие хранилища хлеба.
Я обратил внимание на то, что монтажники разговаривали негромко и в их отношениях чувствовалась уважительность. Краузе объяснил, что это не случайно: монтажники работают на огромной высоте и должны быть абсолютно спокойными — тогда будут внимательными и осторожными в работе. Не случайно при оформлении на работу монтажников-верхолазов испытывают на центрифугах, как космонавтов. Если рабочий выдержит «экзамен», тогда только ему разрешат работать на высоких объектах.