— ...Ну что было делать? Взялись наши умные головы за литературу, обратились в научно-исследовательский институт за помощью. Так жизнь натолкнула нас на ту новинку, которая кое-где применялась, а именно — торпедирование кровли. Сегодня мы с вами увидим в шахте весь этот процесс. А сейчас скажу только, что метод торпедирования есть опережающее разрушение кровли над угольным пластом. Эту техническую новинку подсказали карагандинские горняки, с которыми мы соревновались. Соревнование, как известно, предполагает взаимопомощь, и мы ее получили...
Теперь часто вспоминаем, как начинали внедрять у себя идею карагандинцев. Одни — за, другие — против, третьи почесывали затылки. Но потом поднялась такая волна творчества, что не знали, кого слушать. Бывало, и ночью какой-нибудь рабочий позвонит: «Товарищ директор, давайте сделаем не так, а вот как...» Словом, обуздали мы стихию, перестала кровля обрываться громадным массивом, и уголь пошел рекой. Сначала подняли добычу на уровень двух тысяч тонн в сутки, потом стали давать по три тысячи. В январе пошли на рекорд и выдали четыре тысячи тонн в сутки. А потом осмелели так, что стали добывать по пяти, а в отдельные дни по шести тысяч тонн, то есть три эшелона угля в сутки из одной лавы. Как хотите называйте, а, по-моему, это подвиг... Вот так и дерзаем на земле и под землей.
В парусиновых робах, в новых резиновых сапогах, касках, обвешанные аккумуляторами, самоспасателями, приборами для замера газа метана — космонавты, да и только! — мы шли под голубым высоким небом мимо зеленеющих тополей к людскому подъему. Директор был настроен весело, точно спуск в шахту был для него праздником.
— Поглядите-ка! — воскликнул он и рукавицей указал на вышку копра, где, мелькая спицами, вращались подъемные колеса. — Видите, как идет на‑гора́ уголек. Качаем челночным способом — один скип разгружается на поверхности, а другой в это время спустился в шахту и загружается внизу. Так и качаем.
У входа в здание подъема нас догнал запыхавшийся начальник 5‑го участка инженер Кара-Мустафа.
— Иван Николаевич, у меня к вам просьба: давайте сегодня не будем «стрелять».
— Почему?
— Время теряем! — с досадой воскликнул начальник участка. — Вторая смена спустилась, когда же нам уголь рубать?
— Ты что, Алексей, завтра не собираешься работать?
— Почему не собираюсь. Будем работать...
— Как же ты будешь рубать, если кровля не торпедирована? График есть график, и ты должен как инженер смотреть вперед.
Явно разочарованный Кара-Мустафа ушел, а мы переступили порог высокого здания людского подъема и направились к стволу шахты.
Тяжелая мокрая клеть, слегка пружиня на стальном канате, повисла над стволом и мягко села на «кулачки». Девушка-рукоятчица выкатила из клети пустую трехтонную вагонетку и пригласила нас. Четыре звонка — «качать людей», и клеть, слегка приподнявшись над площадкой, провалилась, заскользила вниз, в чреве бетонного ствола. Звуки поверхности стали отдаляться, и скоро уже ничего не было слышно, кроме журчащей по стенам воды. Но вот в глаза ударил яркий свет, и клеть остановилась. Стволовой отодвинул решетку, и мы вышли на рудничный двор горизонта «400 метров». Это была просторная выработка, освещенная светильниками. На рельсах в очередь стояли груженые шахтные вагонетки, ожидавшие подъема на поверхность.
По узкому деревянному настилу, проложенному вдоль бетонной сводчатой стены, мы направились по квершлагу к дальним выработкам.
По мере удаления в глубь земли в тоннеле становилось темнее. Прямые лучи наших светильников били далеко вперед, озаряя пустынную и загадочную своей тишиной подземную галерею. Задумчиво стояли в вечной темноте стойки крепления, упершись макушками в каменную кровлю. Они словно держали на себе земную твердь. Здесь всюду было царство камня: по камню проложены рельсы, камень нависал над головой, клыкасто выпирал с боков.
Директор шагал по штреку размашисто, как хозяин недр. Чувствовалось, что он знает здесь каждый поворот, каждую стойку. Казалось, покажи ему кусок угля, и он скажет, с какого участка.
Но вот впереди замелькали живые огоньки, и донеслось приглушенное расстоянием шипение сжатого воздуха.
— Сейчас увидите, как идет подготовка к торпедированию кровли, — сказал мой провожатый, шагая по рыжей воде, которая мутными лужами растекалась между шпалами узкоколейного пути.
Скоро мы подошли к рабочему, бурившему над головой каменные недра. Казалось, он с трудом сдерживал яростную дрожь бурильной установки. Штанги не было видно, она ушла глубоко вверх, в кровлю под углом 45 градусов.