— Привет артиллеристам! — весело приветствовал директор работающих горняков, и, обратившись к одному из них, которого я не сразу увидел в полутьме штрека, добавил: — Виталий Михайлович, принимай гостей и расскажи нам о тайнах своей загадочной профессии.
Начальник участка торпедирования Виталий Михайлович Ченцов был не в духе или решил, что прибыли противники его метода, и начал агрессивно:
— Несведущие люди спрашивают: что вам дает торпедирование, мол, бурите недра впустую...
— Напрасно взрывчатку расходуете, — в тон Ченцову добавил директор, явно подзадоривая начальника участка, чтобы тот еще горячее защищал свою идею. Но Ченцов продолжал все так же напористо:
— Мы отвечаем таким скептикам, что торпедирование дает нам уголь. Тысячи тонн угля!
— Миллион! — снова поддел инженера директор.
— Вот именно, миллион. Один дали, второй закончили и...
— На третий замахнулись, — подсказал директор шахты. Чувствовалось, что он уважал начальника участка за его любовь к новинкам в технике, уважал, но и подшучивал над его чрезмерной увлеченностью.
— А раньше мы выдавали из лавы металлолом, потому что кровля превращала наши комплексы в лепешку... Угольная промышленность до 1974 года не могла решить эту проблему...
Чтобы прервать «лекцию» инженера, директор уважительно положил ему руку на плечо и сказал:
— Спасибо, Виталий Михайлович, все понятно... У нас еще путь далекий, и мы позволим себе попрощаться с вами.
Штрек снова стал пустынным. Где-то там в темноте находилась угольная лава, и мы шли к ней, освещая подземную галерею солнечными лучами своих «коногонок».
Скоро директор остановился, присел на корточки и начал осматривать нависшую над головой кровлю. Я увидел в верхней части штрека две круглые скважины, они зияли пустотой, но из них же были выведены на штрек концы проволочного троса.
— Смотрите сюда, — и мой спутник осветил каменный свод. — Мы только что видели с вами, как рабочий обуривал скважину. Здесь бурильщики побывали раньше, и эти скважины готовы принять взрывчатку. Вот к этому концу троса, или, как у нас говорят, тросика, будет прикреплен заряд, а когда за другой конец потянут, то взрывчатка потянется за проволокой в скважину на глубину 90 метров...
Директору шахты словно хотелось, чтобы мне, его гостю, были понятны все детали метода торпедирования, он явно гордился этим новшеством. Я впервые видел, как отчаянно-смело обращались горняки с грозной подземной стихией.
— ...Теперь представьте себе: заряд загнали в скважину, и ее надо закупорить. Пробка водяная, мы закачиваем в скважину воду и только потом наглухо забиваем отверстия деревянными клиньями. Ну а после как положено: выводят из штрека людей и с расстояния производят взрыв. Породы в недрах разрываются. И когда угольная лава подойдет сюда, кровля, расчлененная взрывами, будет давить на лаву нормально, и посадка кровли тоже будет спокойной.
— Понятно...
— Понятно, да не все, — с улыбкой сказал мой спутник. — Точно такие две скважины бурятся и с нижнего штрека навстречу этим. Говоря образно, верхние и нижние скважины соединятся в недрах, как стропила на крыше дома. Взрываются скважины одновременно — залп из четырех орудий!.. Вот и все. Теперь пошли к молчунам.
До лавы оставалось метров сто. Уже поблескивали вдали шахтерские светлячки, похожие в темноте на далекие звезды. Но вот и конец пути. Седьмая Западная лава, та самая, что заменила своей добычей целую шахту.
Лава уходила наклонно вниз. Туда же спускалась стальная лента транспортера. Вдоль нее частоколом выстроились и поблескивали в свете шахтерских ламп ряды мощных металлических тумб, подпиравших кровлю над лавой. Это и были те самые секции комплекса, которые лопались под чудовищным давлением кровли до применения метода торпедирования. Сейчас они стояли уверенные, могучие, и над лавой образовалась настоящая железная крыша из металлических «козырьков», сплошь затянувших кровлю над головами шахтеров.
Когда мы подошли к лаве, комбайн только что срезал полоску угля и спустился на низ для очередного цикла: теперь он будет подниматься и рубить снизу вверх. Подождем...
В штреке, кроме машиниста лебедки и двух рабочих, которые сплавляли по конвейеру вниз двухметровые деревянные бревна, никого не было. Мы присели на бревна, сваленные тут же, и директор спросил у рабочих:
— На костер заготовили?
— Так точно.
— Жмет?
— Внизу поджимает. Хлопцы там выкладывают костер, и мы сплавляем им стойки.
Я понял, что речь шла все о той же кровле, которую где-то на нижнем штреке рабочие подхватывали «кострами» — деревянными стойками, сложенными как сруб колодца.