Лишь кое-где работали мелкие шахты — «мышеловки».
Шахтеры, в рваной одежде, в чунях, голодные, нарубив несколько пудов угля, вылезали из земли, брали винтовки и шли охранять шахту...
«Товарищи!
Революция в опасности! Если хотите спасти волю, землю и себя от рабства царизма и капитала, то вы, все как один, должны дать отпор нашему общему врагу пролетариата. Призываем вас, товарищи крестьяне, рабочие и солдаты, записаться в формирующиеся отряды.
Записавшиеся должны иметь удостоверение о своем поведении от волости, от Профессиональных союзов, от организации левого течения или от заводских комитетов.
Да здравствует коммунистическая революция!..»
Восемь лет мировой и гражданской войны отбросили Донбасс далеко назад. В 1920 году добыча угля снизилась до 9 миллионов тонн против довоенного 1913 года, когда было добыто в России рекордное количество угля — 29,1 миллиона тонн.
...9 миллионов тонн, 29 — какие скромные цифры! Теперь, когда мы добываем более 600 миллионов тонн угля, бесконечно далеким кажется недавнее прошлое. Гордость вызывает могучая поступь нашего времени, поступь, которая долго будет отдаваться в веках.
ОГНИ ДОНБАССА
Он идет, этот грозный век,
Слышу грохот и лязг его брони:
На всю шахту один человек
Будет, будто шутя, коногонить.
Поезд шел по заснеженной, еще чуткой от предутренней тишины, темной степи. Время близилось к шести утра, однако по зимней поре за окном стояла непроглядная тьма, словно продолжалась ночь. Высоко в небе мигали холодные январские звезды.
Но далеко на горизонте заблестели электрические огни. С каждой минутой их становилось все больше. Еще километр, еще перегон, и взору открылась картина, полная неожиданной и волнующей красоты. Вдали разлилось такое половодье огней, такое живое сверканье объяло степь, что казалось, и впрямь все звезды неба осыпались на землю.
Начался Донбасс.
Вон мерцают одиночные огни какой-то шахты. А там, в стороне, гордо блещет прекрасное созвездие Горловки. Еще дальше, еле видно, протянулась трепещущая цепь огней Дзержинки.
Какое торжество света! Поистине Млечный Путь.
В глубоких недрах Донбасса в этот час тоже сверкали тысячи огней, там раскинулся гигантский — от Днепра до Дона — подземный город со своими улицами и переулками, проспектами и площадями. По ним днем и ночью идут на север и на юг, на запад и на восток шахтеры с лампами в руках, мчатся глазастые электровозы.
Ночь уходила, гася за собой огни. В степи посветлело, открылся дальний край с заводскими трубами, с одинокими черными горами шахтных терриконов.
Куда ни глянь — терриконы, их много, очень много. Они то подступают к городу, возвышаясь над крышами домов, черно-сизые, окутанные дымом, как вулканы, то едва виднеются в синей пелене, словно в тумане.
Это новые шахты раскинулись по степи...
Горловка. На проспекте имени Ленина выстроились в два ряда стройные пирамидальные тополя. Точно белые канаты повисли провода. Акации будто весной в цвету: зимнее солнце играет в блестках инея.
За ветвями заснеженных деревьев видна шахта «Кочегарка» — краса и гордость горловчан. Ее терриконы видны в степи на десятки километров. Шахтеры издалека узнают Горловку по этим горам-великанам.
Подземные выработки «Кочегарки» проходят под улицами города на глубине более километра. «Кочегарка» — старейшая шахта. Более ста лет стоит она здесь как великая Матерь всех окружающих близких и далеких, крупных и мелких шахт.
Это у ее терриконов вспыхнуло в 1905 году залитое кровью вооруженное восстание рабочих Донбасса.
Здесь, на «Кочегарке», в годы первых пятилеток зародилось славное изотовское движение ударников производства, здесь впервые внедрялись новейшие по тем временам механизмы — отбойные молотки.
Еще живы на «Кочегарке» свидетели того великого времени, участники движения ударников.
Мы сидим в просторной нарядной шахты, похожей на фойе театра — под высокими потолками люстры, на стенах картины в золоченых рамах. Правда, люстры и картины едва видны сквозь синий табачный дым. Горняки в ожидании наряда оглушительно «забивают козла».
Потомственный горняк Иван Федорович Немыкин, поглядывая на своего молчаливого товарища, тоже старого шахтера, Дорофея Ефимовича Слипченко, ведет рассказ о тех далеких днях.
— Давно это было, а вспомнишь — будто вчера. Никита Изотов бросил тогда клич — поднять добычу угля. Донбасс в то время отставал, а «Кочегарка» совсем в хвосте плелась. Помнишь, Дорофей Ефимович, как на конференции соседи поднесли нам рогожное знамя? Помнишь — еще бы, такого не забудешь никогда... Поднесли, значит, нам флаг из рогожи как срывщикам промфинплана. Что тут поднялось в зале — смех, свист! А мы, горемычные, взяли тот рогожный лоскут и пошли. Повесили «подарок» в нарядной и стоим, головы опустили. Шахтеров задело за живое. Никита Изотов решил поднять народ: кто мы — горняки горловские или посмешище?