У жадности ни конца ни края. Набил он карманы спецовки жемчугом, напихал за пазуху алмазов. Снял каску и насыпал в нее изумрудов, топазов, аметистов, слитков золота, а сверху рукавицей прикрыл и сам думает: «Скорее тикать надо отсюда, пока не поздно... А шахтерики нехай себе колупаются в угле. Я не работал, а заслужил такие богатства — себе хватит и внукам останется!»
Помчался он впритруску к стволу, запыхался, волнуется, потому что клеть долго не спускается. Но вот пришла клеть, а стволовой его за рукав:
— Почему раньше времени из шахты выезжаешь? Есть у тебя разрешение начальника участка? Если нету, поворачивай оглобли обратно.
— А ты мне что за указ? — огрызается жадюга. — Тоже мне начальник выискался... Твое дело клети принимать и отправлять на‑гора́. Может, у меня живот заболел и срочно в медпункт надо. — Выехал он в клети на‑гора́ и бегом на автобусную остановку — успеть, пока автобус не отошел. А Шубин на мотоцикл и за ним.
Приехал жадный в город и спрашивает, где тут ювелирный магазин. Спрашивает, а сам дрожит от радости. Эх, какое мне счастье выпало! Теперь работать не надо. Сейчас продам драгоценности, куплю себе билет на самолет — и тю-тю на Кавказ. Буду греться на солнышке да сигаретки дорогие покуривать.
Нашел ювелирный магазин — и туда. А Шубин поставил мотоцикл и следит через витрину, что дальше будет. Выходит заведующий:
— Слушаю вас, с чем пожаловали, товарищ дорогой?
«Дорогой... сейчас ты увидишь, какой я дорогой! Жадюга дрожит от нетерпения, охота ему поскорее денежки получить. Жалко, побольше чемодана не взял...
— Знаете ли вы, гражданин ювелир, какое я вам богатство принес.
— НУ, ну, показывайте...
Жадюга держит каску с драгоценностями под полой тужурки и говорит:
— Вот они, мои сокровища... — вынул из-под полы каску да как шуганет на прилавок кучу угля. Высыпал и стоит рот нараспашку. Смотрит и сам себе не верит: как же так, своими руками подгребал бриллианты, насыпал в каску изумруды, всю дорогу, пока ехал до города, заглядывал: целы ли драгоценности? А тут... обыкновенный уголь, да еще мелкий, грязный.
Ювелир рассердился и говорит:
— Что же вы хулиганите, гражданин? Зачем прилавок углем запачкали? А ну убирай свою грязь, а то милицию вызову... Ходят тут всякие лоботрясы, делать вам нечего...
Не успел наш богач дать стрекача, как заходит в магазин человек. Милиционер не милиционер, инспектор не инспектор. Глядит на рассыпанный уголь и усмехается. Вы уже догадались, что это был Шубин.
— Эх ты, простофиля, — говорит он жадному. — Да тебе уголь алмазами показался, жмот несчастный. В забое уголь в свете лампочек играет огнями, а ты сдуру поверил... Так тебе и надо, рвач этакий, не будешь жадничать... Иди к шахтерам, пока не поздно, да в ножки им поклонись, чтобы работать тебя приучили. Тогда и простой уголек обернется алмазами.
Пришел жадный к себе домой: ни бриллиантов, ни денег, плитка не топлена, жена обед не приготовила... Добре проучили горняки сквалыгу.
На этом и сказке конец. А ты слушай и на ус мотай: всякий человек родится, да не всякий в люди годится.
Бывал ли ты, дружок, на Миусфронте, где земля красна от крови шахтерской? В тех местах, на вершине Донецкого кряжа, проходила линия фронта. Две геройские шахтерские дивизии стояли там несокрушимой стеной целых 255 дней! Мало сказать, что вся земля там пулями перепахана, а каждый камешек ранен. Если не бывал, то поезжай, особенно в мае, когда зацветает знаменитый шахтерский сад, выращенный на склонах балки. Тот сад люди называют шахтерским, потому что не знают, от какого имени пошел сад. А речь пойдет о мальчике Феде — шахтерском сыне.
Рос мальчишка розбишакой: отец на фронте погиб, как раз в этих местах, на Миусфронте. Мать осталась с четырьмя детьми. Федя старший. Он и верховодил рудничной детворой, по чужим садам лазал, ветер в поле гонял. А что с мальчишки взять? Безотцовщина, воспитывать было некому. Вот и озорничал, и один раз попался в колхозном саду. Сделали ему внушение, да что толку. Так бы и сгинул хлопец от безалаберной жизни, не случись с ним одной таинственной истории. Однажды пошел Федя в степь собирать осколки бомб и пули: их там было видимо-невидимо. Вдруг слышит: зовет его кто-то, явственно так слышит: «Здравствуй, Федя». Обернулся мальчишка на голос — никого нигде нет. «Кто меня зовет?» — спрашивает он. «Это я, твой отец». — «Я тебя не вижу», — говорит Федя с испугом. «Я в земле лежу, и ты меня скорее всего не найдешь. Слушай, сынок, что я тебе посоветую: собери своих ребят, и посадите вы на этой геройской и печальной земле яблоневый сад. А когда яблоки созреют, чтобы ни одного не загубили, не съели, а детишкам-сиротам раздайте, кто без отца остался».