— Они хотели комбайн мой на штрек выдать, а я боролся.
— Почему же хотели выбросить комбайн?
— У нас всегда так: пришлют новую машину, начинают испытывать. Если сразу не пошла — выкидывай из лавы. Начальству надо план гнать. Вот они и стараются избавиться от испытаний, передать машину на другую шахту. А там тоже отказываются. Поэтому у нас медленно рождаются новые машины. Я понимаю, что комбайн этот еще не совсем готов, есть в нем недостатки — не берет крепких углей, трудно крепить, — нужна устойчивая кровля. Ну а кто сказал, что новая машина сразу должна пойти? Какое изобретение с места в карьер удавалось? Механизм нужно доводить, шлифовать узлы, и если ради этого потеряем сто-двести тонн угля, не беда, зато машина получится хорошая. Вот я и боролся, а начальник меня вызвал, всучил путевку и говорит: «Поезжай в санаторий, отдохни». Потому я и злюсь, знаю, что они выкинули комбайн и рубают отбойными молотками.
— Что-то не верится, что есть такие консерваторы, — сказал я.
— Консерваторы, а себя героями выставляют. Они говорили мне, когда я запрещал комбайн выбрасывать: «Ты что, хочешь аварию устроить, хочешь, чтобы жертвы были?» Что возразишь против такого обвинения? Авария действительно могла случиться. Но какая борьба обходится без жертв, какие открытия давались легко? Вы про Джордано Бруно слыхали? Сожгли его на костре, предали великим мукам за его открытие! Но... я еще приеду, у меня крепкий характер — и машина будет работать в лаве! Будет!
Море билось в берегах, волны почернели. И мне уже не казалось удивительным, что эта грозная стихия не устрашила горняка.
Велика была сила духа в шахтерском сердце.
В шахтерском доме отдыха, в красном уголке, стоят у окна на полу старинные часы, медленные и мудрые. Огромный маятник под стеклом качается неторопливо, веско, задумчиво. Невольно приходишь к мысли: эти часы все видели в жизни, все знают. «Не спеши, — как бы говорят они, — не спеши, но и не медли. Время идет! В юности думай вширь, в зрелости — в глубину. Главное — думай. Истина никогда не лежит сверху. Как всякая ценность, она спрятана глубоко. Ищи ее там, думай и ищи».
Газета «Кочегарка» принесла грустную весть: погиб в шахте знаменитый забойщик, прославленный мастер угля А. А. Коньков.
Этот забойщик вместе с Иваном Валигурой и Александром Тюренковым возглавлял славное движение за коллективный труд. Они давали такие рекорды вырубки угля отбойными молотками, о каких раньше и мечтать не могли. Коньков выполнил четыре или пять пятилеток, нарубил угля на двадцать лет вперед. Он будто хотел жить с людьми и после своей смерти. Да он и поныне живет с нами и еще долго будет жить.
Светлая мысль пришла кому-то из коммунистов шахты каждый день на доске соревнования записывать первой фамилию Конькова. Ведь именно так в воинской части, где служил Александр Матросов, ежедневно во время поверки называют первым имя Героя Советского Союза Матросова, отдавшего жизнь за Родину.
Еду в Лисичанск — через Алчевск, Кадиевку, Первомайку на север. Солнечный ветреный день. Всюду, куда ни погляди, знойная пыль, жужелица, раскаленный асфальт. Казенные шахтерские дома старинной кладки тянутся вдоль избитой ухабистой дороги. Жара, сушь, некуда укрыться от палящих лучей солнца. Лохматый пес перебегает дорогу, хвост опущен, розовый язык свисает из оскаленной пасти. Ветер закрутил жгутом рыжую пыль пополам с окурками, обдал бродячую собаку и помчался напрямик через крыши шахтерских домов.
И только стоит у края дороги одинокая и прекрасная в эту пору раннего лета, гордая и красивая среди камня и зноя белая акация. Она растет на иссушенной земле, скованная горячим асфальтом, и радостно, молодо, пышно цветет, украшая собою скудный пейзаж старого поселка.
Белая акация, верный друг шахтерский! Даришь ты людям благодатную тень и цветы, ничего не требуя взамен, довольствуясь тем, что дала тебе скупая на влагу твердая земля.
Если бы так всегда и всюду в жизни люди отдавали больше, чем требовали...
Старая коммунистка Бобкова, председатель женсовета, сорок лет проработала в шахте. Характер у нее упрямый, неуемный. Если шахта работает плохо, Бобкова приходит к начальнику в кабинет без стука и приглашения, как в собственный дом, приходит и спрашивает строго, как мать провинившегося сына:
— Почему план не выполняешь? Надо чаще в шахту спускаться, а не сидеть в кабинете!