На стенах висели портреты видных ученых, в углу — шкаф, все из того же красного дерева. На полу лежали разноцветные ковры, уже слегка сбитые ногами множества посетителей. Сверху, прямо над столом ректора, спускалась большая хрустальная люстра.
Все убранство кабинета кричало о невыразимой роскоши, которую вряд ли могла себе позволить Латверия.
Сам ректор — уже немолодой (под шестьдесят) лысеющий мужчина, с небольшой седой бородкой под нижней губой, спокойно сидел в мягком кожаном кресле и задумчиво барабанил кончиками пальцев по краешку стола. Я уже не раз бывал в этом кабинете, поэтому узнал взгляд, направленный на меня сквозь призму небольших, изящных круглых очков в черепаховой оправе. Глава Латверийского Университета был чем-то очень недоволен.
Мое короткое приветствие осталось без ответа. Ректор продолжал смотреть на меня — неприязненно, но не агрессивно. Как всегда.
И только сейчас я заметил еще одного человека, находящегося в кабинете. Высокий брюнет, лет, должно быть, сорока. Сложен, словно античный бог, одет, как светский джентльмен — смокинг, брюки, ботинки — даже по виду, на один его наряд можно было бы купить половину Латверии. От него пахло мягким одеколоном, едва заметно — дорогим алкоголем и легкой заинтересованностью.
Я чуть вопросительно приподнял бровь. Ректор молчал.
— Добрый вечер, мистер Озборн, — заговорил брюнет. — Полагаю, вы не знаете, кто перед вами? И понятия не имеете о причинах вызова в сей кабинет.
Несколько секунд я разглядывал мужчину: просто чтобы немного поиграть у него на нервах, и оценить реакцию. Тот смотрел спокойно, с легкой насмешкой в уголках глаз и с безукоризненным вежливым добродушием, написанным на лице.
— О вашей личности, могу только догадываться, — я позволил себе быструю улыбку.
— Не поделитесь догадками?
— Не думаю, что делиться догадками в моем положении — мудрый ход. Предпочту узнать все наверняка.
— Что ж… позвольте представиться, — по прежнему игнорируя ректора, мужчина в несколько шагов преодолел расстояние между нами, и протянул мне руку в приветствии. — Виктор фон Дум. Очень приятно.
— Взаимно, — я пожал протянутую ладонь. Она оказалась неожиданно жесткой, хотя само рукопожатие было очень мягким.
— Я поражен вашими успехами, мистер Озборн, — фон Дум продолжал улыбаться, и меня это несколько раздражало. — Ваши преподаватели говорят, что вы, возможно, один из лучших студентов Латверийского Университета. Должен вам сказать, я горжусь всеми выпускниками этого учебного заведения, но Вы… Вы, вероятно, будете особенным.
— Благодарю Вас, — у меня тоскливо засосало под ложечкой — в прошлый раз, когда мне залили столько меда в уши, пришлось провести шесть месяцев на острове, заполненном змеями.
Он продолжал улыбаться. Я натянуто улыбался в ответ. Так и стояли друг напротив друга. Виктор словно ожидал, что я ему что-то скажу, однако я молчал, как партизан.
— Господин Харпер, — обратился к ректору фон Дум, когда пауза стала совсем уж неприличной. — Прошу прощения, но не могли бы Вы дать мне поговорить с мистером Озборном наедине?
— Конечно-конечно! — тут же засуетился старичок, вскакивая с кресла, и направился вон из собственного кабинета.
Стоило ректору закрыть дверь с той стороны, как улыбка Виктора слегка подувяла:
— Давайте, начистоту, мистер Озборн, — заговорил он. — У нас с вашим отцом была определенная договоренность. Он обещал поставить мне щит от космического радиационного облучения. В обмен на ваше обучение в Латверийском Университете и сохранения тайны вашей личности, мне была предложена серьезная скидка под этот проект.
Дум помолчал, давая мне осмыслить его слова и отслеживая мою реакцию. Затем заговорил вновь:
— Как вы знаете, по независящим от меня причинам, ваша личность все-таки была раскрыта, еще до того, как вы прибыли в Латверию. Повторяю: моей вины в этом не было, однако, как благородный человек, от скидки я отказался.
И снова пауза, позволяющая мне уложить в голове все, что он сказал, а Виктору отследить мою реакцию: