Мне даже интересно, знал ли Виктор о том, что я оказывался на волоске от смерти несколько раз, пока учился в его Университете. Все-таки ведра с водой, падающие с двухметровой высоты, для ребенка довольно опасны (чего не понимают подростки, кстати, для которых я был просто более слабым студентом, а не ребенком, который умнее их), не говоря уже о падениях с лестниц. Все-таки, склоняюсь к тому, что Виктору было просто любопытно: и он, таким образом, хотел выяснить мои пределы. И когда я выжил после ведра с водой, поразмыслив, разрешил студентам сбросить меня с лестницы. Вот только зачем ему эти пределы? Просто хотел получше узнать отпрыска своего конкурента? Это, кстати интересная теория, надо будет ее потом обдумать.
— Дальше фон Дум давит на меня, а я, конечно, прошу тебя помочь, — продолжить удалось с некоторым трудом, все-таки говорить о своих ошибках довольно сложно. — И, самое смешное, везде Виктор, вроде как, не при делах. Наоборот — он благородно соглашается принять несчастного отпрыска своего конкурента в своем Университете, потом лишь просит выполнения договора. Причем отказывается от скидки. Даже если мы как-то раскроем Менкена, проследить связь с Думом просто никак не получится.
— Зачем вообще нужны такие сложности? — недоуменно спросила Айрис.
— Затем, что для принятия судьбоносных для компании решений, нужно единогласное одобрение Совета, — ответил за меня Норман, уставившись в пространство. — Например, если кто-то хочет протолкнуть в Совете решение о слиянии с Дум Инкорпорейтед…
— …То ему не достаточно большинства, — кивнул я. Честно говоря, именно когда я уточнил этот момент, весь паззл сошелся в моей голове. — Ему нужно единогласное решение. Думаю, за шесть лет Менкен уже подобрал ключики к каждому члену Совета. А свой голос папа отдал ему сам.
— То есть… получается…
— Через пару недель, Виктор фон Дум закончит свой эксперимент на орбите, — я вновь перевернул стул, откинулся на спине. — После этого (независимо от результатов) ОзКорп станет частью Дум Инкорпорейтед. То, что это еще не сделано, говорит только о том, что его эксперимент для него в приоритете, и он не хочет отвлекаться на другое.
— Тем более, когда все уже сделано, — произнесла Айрис. — Хмм… А теория Гарри имеет право на существование. Довольно стройно все получается…
— У нас нет доказательств, — поморщился Норман. — Я все еще не хочу в это верить. Слишком сложно…
— Как раз в духе Виктора фон Дума, — я усмехнулся.
Норман выругался. А потом встал и вышел за дверь. Я так понимаю: покурить, побить руками стенку, или воспользоваться каким-то другим способом, чтобы успокоиться.
— Мда, — произнесла Айрис задумчиво поглядев вслед отцу.
— Знаешь, что меня во всем этом удивляет больше всего? — спросил я, пытливо глядя на девушку.
— М?
— Отец не глупее меня, — я покачал головой. — Он должен был догадаться обо всем гораздо раньше. Почему не догадался?
Моя бывшая нянька вздрогнула, словно не решаясь начать говорить.
— Ну же, Айрис, обещаю, все это останется между нами, — подбодрил я девушку.
— Понимаешь, — кажется, это беспокоило ее не меньше, чем меня. — Твой отец болен, Гарри… и сейчас, когда его отстранили от руководства компании, он сосредоточил все свои силы на поиске лекарства. Думаю, в глубине души, он был даже рад всему произошедшему. Ведь теперь он может заниматься своими исследованиями, не отвлекаясь на что-то другое.
Я похолодел, чувствуя как по спине бежит целая толпа огромных мурашек.
— И что за лекарство?
— Я не…
В этот миг дверь открылась, и вошел Норман. Выглядел он немного лучше. Уселся на свое место, и бросил на меня раздраженный взгляд:
— Я все еще не услышал ни одного весомого доказательства вины Дональда, и того, что за ним стоит Дум Инкорпорейтед.
— Верно, — я кивнул. — Поэтому, у меня есть идея, как получить нужные тебе доказательства. Конечно, вернуть компанию это нам не очень поможет, но хоть будем уверены.
Норман кивнул:
— Рассказывай.
Несмотря на то, что я храбрился перед отцом, как такового, плана у меня не было. Была идея: Менкен должен сам сознаться в том, что подстроил падение Нормана. Если подтвердится эта теория, тогда можно будет спрашивать и то, на кого он работает.
Способ, в принципе, существовал. Очень, надо сказать, простой способ: учась в Университете, мне часто приходилось иметь дело с наркотиками, и один такой сейчас мог пригодиться. Он назывался «обреченный взгляд», и был весьма популярен у «золотой молодежи», которая использовала его для того, чтобы ломать волю девушкам (или парням), и сделать их абсолютно покорными. Кому-то нравилось развлекаться с совершенно послушными рабами.