- Да, Дик...
- Через несколько дней я снова был там. Девочка выпорхнула мне навстречу и застыла на месте пугливой ланью. Она была так прекрасна, среди этих цветов, окутанная их ароматом, с белоснежной лилией в волосах, - его голос задрожал, он глотнул виски, - тут же появился мальчик. Я не понимал, что он говорит, но я понял, что он отругал ее за легкомыслие. Она залилась краской и исчезла, он гневно взглянул на меня и исчез следом. Через пару недель я провожал свою экспедицию в Штаты. Я решил остаться. Сейчас я могу сказать, почему. Я не мог уехать от них. Я не могу объяснить это. Мне казалось, что пока я поблизости, с ними ничего не случится. Глупо, конечно, но мне так казалось... Глория?
- Я слушаю, Дик...
- Я поселился в гостинице, и потихоньку островитяне привыкли ко мне и стали приходить ко мне за помощью... Я был хорошим врачом, Глория. Даже они признали это. Я все чаще заменял им шамана, и тот выходил из себя. Все роды, все болезни теперь были моими... Да, я забыл о детях... Они были из обычных семей и любили друг друга... Они нарушили только это табу. Они были созданы друг для друга. Я часто теперь встречался с ними. Девочку я звал Озерной лилией. Мальчика звали Томай. Лилия была любопытна и смешлива, как все девчонки, Томай был сдержан и сух. Ее забавляла его суровость, и она посмеивалась над этой его чертой. Каждый раз, приходя в деревню, я встречал их или видел кого-то одного издали. Эти встречи стали смыслом моей жизни. Однажды я их не увидел. Потом опять. Я спросил о них у отца Томая, тот вместо ответа плюнул себе под ноги и ушел. Я не мог понять, в чем дело... Глория?
- Я здесь, Дик...
- Тебе лучше?
- Немного...
- Я поставлю градусник, - через несколько минут он продолжил рассказ, - спустя некоторое время я узнал, что их изгнали и их имя предали забвению. Я не знал, что делать, где их искать. Я пошел к озеру. Они были там. Два потерянных ребенка, которые ждали третьего. Томай утешал свою рыдающую подругу. Он встретил меня сурово. Я объяснил, что пришел им помочь. Они поверили мне. Мы построили лачугу прямо на берегу этого волшебного озера, и постепенно все наладилось. Озерная Лилия плескалась среди своих белоснежных подружек, Томай ловил рыбу. Иногда я приносил им что-нибудь из еды. Беременность протекала у нее не очень хорошо. Она все бормотала про какое-то проклятие и пила отвары трав. Я не вмешивался. Хотя иногда просто руки чесались, проверить хотя бы сердцебиение ребенка. Я видел, что он лежит неправильно... Но они были снова счастливы, и я не вмешивался... Глория?
- Рассказывай...
- Был ясный день, когда Томай прибежал за мной. Я сразу понял, в чем дело и взял давно готовый чемоданчик. Оказывается, она мучилась вторые сутки. Когда я пришел, сердце ребенка едва прослушивалось. Это дитя что-то бормотало и отталкивало мои руки, Томай смотрел на меня, раздираемый противоречиями. Я попросил много горячей воды и принялся за дело. Знаешь, о чем я думал? Это дитя не может умереть в такой солнечный день, смешно да?
- Нет... - отозвалась Глория.
Он достал градусник. Температура немного упала и замерла.
- Когда я вынул ребенка, она была едва живой. Я сунул ребенка Томаю и занялся ей. У меня не было ни крови, ни физрастворов, ничего, понимаешь? Но она оказалась сильной девочкой, моя Лилия, она выкарабкалась. Я отмыл ребенка. Это была девочка. Лилия взяла ее на руки и забыла обо всем на свете. Ребенок с ребенком на руках. Они с Томаем с любопытством разглядывали свою дочь и щебетали как птички, казалось, что не было всего этого кошмара. Я объяснил им, что делать дальше, и сказал, что этот ребенок должен быть последним. Они растерянно смотрели на меня. Я смотрел то на одного, то на другого и вдруг понял, что бессилен. Перед уходом я повторил все указания еще раз, они, улыбаясь, кивали и любовались своей малюткой. Я ушел. Потом я часто навещал их. Ребенок рос здоровым, Лилия быстро поправилась и говорила, что я снял проклятие... Она забеременела снова, когда их малышке был год. Томай виновато смотрел на меня. Лилия утешала его, говоря, что я не менее великий колдун и все будет хорошо. Она так свято верила в это, что мы постепенно успокоились. На этот раз все было гораздо лучше. Ребенок лежал правильно. Я воспрянул духом и заглушил свой внутренний голос. Мне хотелось, чтобы у них все было хорошо, и я отказывался слушать голос разума... Роды были очень тяжелыми... - Чемберс провел рукой по лицу и глотнул виски, острая иголка пронзила сердце.
" Нет, - подумал он, - не сейчас, еще не время".
- Дик...
- Да - да, - он сменил компресс, посчитал пульс, пока все в пределах допустимого, - когда, наконец, появился ребенок, я протянул его Томаю, чтобы заняться моей девочкой. Но тот, покачал головой и показал на ребенка. Малыш действительно был синим и еле дышал, я взял его и вышел на свет... Когда я вернулся, они оба были мертвы... Понимаешь, этот ребенок лег, обнял свою любимую и умер... Я стоял, как оглушенный... Смотрел на них и не мог двинуться с места... Они знали... Он знал. Он еще тогда все решил, и они ушли. Вместе... На улице надрывались дети, а я стоял и смотрел... Говорят, если убивают подругу у лебедя, он складывает крылья и сам падает вниз... Эти дети сделали так же... Когда я начал, наконец, соображать, я пошел в гостиницу за лопатой. Я пришел, сунул Джеме орущих детей, взял лопату и ушел. Я сделал им могилы за водопадом, чтобы никто не смог осквернить их... Прямо за падающей водой. Озеро благословило их любовь, озеро хранит их сейчас...
" И я уйду в озеро", - подумал он.
- Дик... А дети?
- Я увез их на Большие острова, в американскую миссию. Определил им содержание. У них будет все. На это моих денег хватит.
- Как ты их назвал?..
- А ты не догадалась?
Лилия и Томай. Озерная фея и лесной бог. Судьба будет к ним благосклонна, об этом Чемберс позаботился...