«Не наши это! Как есть бандиты», — безнадежно подумал Василий. «Девка, кстати, у них козырная. У такой на танцах от кавалеров-курсантов отбою не было бы», — грустно вздохнул нарлей и опёрся на древко своего “копья”, стараясь поменьше напрягать раненую ногу, чтобы не показывать уже шагавшим через почерневшую сухую землю границы чужакам свою слабость. Драться с вооруженными огнестрелом бандитами было бы прямым самоубийством, сбежать невозможно, оставалось лишь принять свою судьбу, не уронив офицерской чести.
— Полюбуйтесь народ: врагу не сдаётся наш гордый Варяг, пощады никто не желает! — Пропел довольно хорошо поставленным баритоном лженаучник, обращаясь к своим подельникам, остановившись шагах в пяти от Васи и невежливо ткнув в него пальцем.
— Итак, товарищи, кого я вижу? — продолжил говорить «научник», очевидно главный в троице бандитов. — Судя по погонам, бывший народный лейтенант. Дай угадаю… поди командир взвода? — Петрович смерил цепким взглядом стоявшего перед ним человека в изрядно потрёпанном и забрызганном кровью камуфляжном комбинезоне.
— Почему это бывший?! — С вызовом ответил офицер.
— В Систему вошёл? Вошел, иначе бы ты тут не бегал. Присягу на верность Хозяйке Полессе давал? Давал. Со своим статусом её “имущества” согласился? — Моти заметил, как побелели пальцы молодого человека, сжимавшие древко импровизированного копья- Согласился… Назвался груздем, полезай в кузов! Мне тут Хозяйка на всякий случай скинула фото и личные данные присягнувших, — бандит достал странный плоский предмет, похожий на очень тонкий планшет и тот неожиданно засветился в его руках. — Кто ты у нас? Ага, все верно, есть твоя рожа в списке смертничков. «Имущество» Полессы, зовут Пудовкин, Василий Михайлович, будем знакомы. Все верно?
— А вы кто такие? — Василий с трудом сдержал дрожь в голосе.
— Мы? — Петрович широко улыбнулся. — Считай, я твой новый начальник. Кощей при Хозяйке Полессе. Иван — Хозяйкин наёмник. А Алёнка — моя заместительница по хозяйственным делам и медик одновременно. Между прочим, они твои земляки, общинники из Народного Союза. Так что, лейтенант, снимай штаны, власть переменилась!
— В гражданскую у нас восставшие крестьяне с офицеров обычно сапоги снимали. С «их благородий» и с «комиссаров». С тех, у кого они были! — Губы Ивана изогнулись в усмешке при виде растерянности нарлея.
— Нам его офицерские сапоги без надобности, а вот обработать рану будет сподручнее со снятыми штанами. Так, Алёнка? — покосился Петрович на девушку.
— Можно, конечно, штанину разрезать. Но запасного комбинезона у нас нет. У товарища Пудовкина, кажется, тоже. Так что, наверное, лучше всё-таки снять, — слегка покраснела блондинка. Лицо бывшего нарлея тоже изрядно порозовело.
«Поди представил, какое впечатление на девицу произведёт его нестиранное бельё, хе-хе», — улыбнулся Петрович. «Паренёк, конечно, изрядно отощал, но всё равно, здоровый лось! С такой раной, а на ногах стоит. Причем прижигал ее без всякой анестезии и до сих пор способен думать о произведённом на Алёнку впечатлении»!
— Что случилось с Анклавом «Союза»? — Нарлей так и остался стоять, разве что пошире расставив ноги. Не хватало еще ему показать свою слабость перед всяким отрепьем.
— Власть переменилась, говорите? Ненадолго! Народный Союз свою землю отщепенцам и бандитам еще никогда не уступал.
Петрович удивлённо перевёл взгляд на пожавшего плечами Ивана.
«Вот таки вот у нас упёртые «нарчи», что с них взять? Мдя…», — читалось в глазах бывшего сержанта.
— Ты бы, Вася, нам еще сдаться предложил! — С неприкрытым сарказмом сказал Кощей. Правда, собеседник этого не заметил.
— Могу и предложить! За содействие обещаю замолвить за вас словечко на суде, когда он состоится! — Народный лейтенант заметно приободрился. — Помощь народной армии и милиции по закону является смягчающим вину обстоятельством.
— Незачем. Суду в моем лице и так все понятно, — развел руками Мотя. — Ну ладно, не будем терять зря время! Вот тебе, Вася, приговор — за измену данной ей присяге Хозяйка Полесса вас всех приговорила к смертной казни. А вот тебе смягчающее обстоятельство — раскаявшихся и готовых искупить вину бойцов Полесса может помиловать, учитывая, что вы простые исполнители и толком не знали что творили. Короче: колхоз — дело добровольное. Хочешь — вступай, не хочешь — расстреляем! — подвёл итог Петрович, с удовольствием отметив, как порозовевшее было лицо “нарлея” вновь приобрело землистый оттенок.