Василий с содроганием вспомнил, как за каких-то полчаса на глазах его и его солдат вчерашняя школьница превратилась в сорокалетнюю женщину, а потом и сам Кощей из вполне бодрого жилистого мужичка неопределённого возраста обернулся стариком, разом прибавив десятка два лет. Но зато давно метавшийся в бреду боец, уже начавший гнить заживо, вдруг глубоко задышал и заснул.
«Хорошо, что я тогда придержал язык и промолчал о своём желании избавиться от «бандитов». А теперь поезд ушел», — продолжал размышлять офицер. «Сейчас мои люди как бы уже и не мои, вот такая петрушка получается. Особенно бывшие раненые. Стоило Кощею их подлечить, Аленке накормить, а Полессе в Терминале добавить каждому немного силы и выносливости, пообещав наградить за службу и все, готово… Бегают со смартфонами наемников, Петровича слушают беспрекословно, перед Аленкой в стойку встают. Обратно в ряды никто не рвется. Впрочем, учитывая, как с нами поступили отцы-командиры…оно и не удивительно. Рядовые — народ простой, а здесь и в самом деле совсем другой мир. Тем более Кощей обещал их в награду за верную службу отправить на побывку домой. И не просто отправить, а с новым паспортом, магией на каком-то «личном ID» и прикрыв от внимания «органов». Причем, возможно он и не врет, как знать… Аленка с Ванькой всякого про него наговорили, одна история о том, как Кощей их из автозака на глазах у милиции вывел немало стоит. Один я, получается, остался идейный…или уже нет?
Офицер вспомнил, как на его плечо, когда он с товарищами шел к Терминалу, таща носилки с обессилевшим после лечения Кощеем и уснувшим мертвецким сном солдатом, опёрлась Алёнка. И хотя она в тот момент выглядела, наверное, втрое старше, чем на самом деле, его едва не трясло от желания…
Нога мучительно зачесалась под повязкой, отвлекая от ненужных мыслей.
Бывший нарлей погладил лежащую рядом штурмовую винтовку. Доверяли ему пока не слишком, запретив подходить к Терминалу ближе, чем на полсотни метров. Но оружие у него всё-таки не отобрали. Значит, шанс показать себя перед Хозяйкой есть! А уж он им воспользуется. Подумаешь, Кощей-Петрович! Кощей — Вася Пудовкин звучит ничем не хуже…
*****
Петрович проснулся в темноте, когда на востоке ещё даже не начинало светлеть. Заступать на пост было ещё рано, но бывшему майору почему-то не спалось, а валяться в ожидании непонятно чего тоже было глупо. Недолго поколебавшись, Мотя вылез из под спальника, который он использовал вместо одеяла и, прихватив свою магическую пушку-огнемет, поднялся на вершину небольшого каменистого холма, поросшего чахлыми соснами. По дороге едва не споткнувшись о "военно-воздушные силы" в виде дремлющей цапли. Накормленная с вечера до отвала заранее пойманными лягушками птица спала, стоя на одной ноге и сунув голову под крыло.
Сменив удивлённого часового, Кощей уселся на валяющийся на земле и высохший до звона древесный ствол и призадумался.
"Часовому на посту запрещается….." — сами собой начали вспоминаться статьи УГ и КС, вбитые до запятой в подкорку более двух десятков лет назад и Петрович помотал головой, отгоняя несвоевременные мысли.
Холм был вполне типичным для владений "болотной Хозяйки". Выделялся он разве что небольшим гротом, в котором Мотя и два исцелённых десантника из Народного союза расположились сами и устроили что-то вроде небольшого склада. Петрович хорошо помнил, как во время первого боя с "кернсами" едва не остался без патронов и сейчас старался исправить ситуацию. Оружия и патронов в Терминале хватало, но унести оттуда много за один раз было невозможно. Даже несмотря на помощь мобилизованных в «носильщики» болотных крокодилов покрупнее. Сам отставной военный во время похода чувствовал себя Тартареном из Тараскона, таща одновременно снайперскую винтовку, автомат, магическую пушку-огнемёт и пистолет в кармане галифе. Зачем он ему нужен, Петрович наверное бы и не ответил. Просто он не смог устоять перед воронёной игрушкой, найденной в кабинете покойного "товарища народного полкового комиссара".