— Ага, — озираясь с интересом вокруг, ответил он. — Переход между мирами модернизированный, Кощейской конструкции. Шагай вперед, студент. Кому положено, тот пройдет по нему в другой мир, а кому не положено…тот из него никогда не выйдет или его просто не найдет.
— Ясно, — кивнул я головой и зашагал вперед, к свету. Еще десяток шагов, затем еще десяток и…
Неожиданно светло стало повсюду, а лесной тоннель исчез как его и небывало. А еще…вокруг было самое настоящее лето. Мы с Мотей неожиданно вышли из небольшого смешанного леска прямо на разогретую ярким солнцем лесную опушку. Сверху простиралось пронзительно — голубое, с редкими облачками на горизонте небо, вокруг буйствовала всеми оттенками зелени молодая листва, пели птицы, а под ногами в траве росли полевые цветы. Впереди виднелась обшарпанная автобусная остановка у порядком побитой асфальтовой дороги, за ней вспаханное поле с какими-то зелеными ростками.
«Переход завершен», — просигнализировал мне спешно открытый ID. «Координаты мира сохранены». Приехали.
Глава 13. Общинный рай
— Лето… — повертев головой по сторонам, неопределенно сказал Петрович. — Не, ну надо же! Везде зима, а тут у коммунаров теплынь, цветочки-лютики. Точнее не лето, а поздняя весна, — еще раз внимательно осмотревшись, сделал вывод военный. — Зелень слишком свежая и посевам в поле пока до урожая далеко.
— Ага, — согласился с ним я. — Только не у коммунаров, а у общинников, будем точны в терминах, — с некоторым облегчением я стащил с себя свою шинель, и, свернув, спрятал ее под ближайшим кустом. Мотя со своей гимнастеркой выглядел еще туда-сюда, но я в шинели на почти тридцатиградусной жаре смотрелся предельно глупо. — И сдается мне, мы не в Подмосковье. Где ты в Подмосковье видел такие здоровенные пирамидальные тополя? И березок не видно, все больше ясени и акации…
— Скорее тут вообще лесополоса, — хмыкнул бывший майор, осматривая вытянувшийся вдоль асфальтовой дороги лесок. — Местность на юга похожа, может Волгоград, а может Ростовская область или Краснодарский край. Однако…
— Тогда, пойдем к остановке прогуляемся. Раз уж попали, грех не осмотреться, — махнул я рукой в сторону дороги.
Мы не спеша двинулись вперед и вскоре добрались до цели, обойдя остановку сзади. Укрывшись под крышей — козырьком от жаркого солнца, на деревянной скамейке внутри сооружения сидела бабка в бесформенном сером платье с мешком у ног и пожилой мужик в потрепанном пиджачке. Рядом с ним стоял обтянутый отслоившейся местами мешковиной фанерный…чемодан? Сундук с ручкой? На нас парочка покосилась с некоторым интересом, но никто не сказал ни слова. Во всяком случае, на месте от удивления аборигены не подпрыгнули и то хорошо…
Объявление на остановке гласило, что она носит непритязательное название «пятьдесят второй километр» и тут останавливаются маршруты тридцать второй и сорок первый. Бездна информации однако… Пришлось отойти подальше от аборигенов, после чего я тихонько шепнул Петровичу, что займусь сбором информации и открыл ID. Оставалось лишь понять, какие следует задавать вопросы, чтобы получить на них верные ответы. В этом главная проблема — когда не знаешь ничего, то и спрашивать сложно, магия дает лишь конкретные ответы на прямые вопросы, анализировать информацию за тебя никто не будет. Да и ЛКР следовало беречь.
В течение нескольких следующих минут мимо нас по дороге проехало всего десятка два машин. Из них большинство — грузовые, причем вид у них был, скажем так, не ультрасовременный. Линии обводов угловатые, без всякой аэродинамической зализанности очертаний, кабины и кузова небольшие, порою вообще с деревянными бортами. Не древние полуторки, конечно, но и не современные мощные «фуры». До размеров «КАМАЗа» дотягивала лишь одна машина из десятка. Дизайн несколько непривычный, но все равно — стиль ретро, семидесятые. Редкие легковые автомобили ушли от грузовиков недалеко — даже старая «Волга» смотрелась бы среди них иностранной красавицей. Небогато жили общинники, что там говорить. И с личным автотранспортом у них, похоже, негусто.
А затем показался Он! Лязгающий коробкой передач, медленный, с трудом заползающий в небольшую горку автобус, неуловимо напоминавший своими обводами что-то смутно знакомое из глубокого детства. Табличка за треснувшим лобовым стеклом указывала, что движется он по маршруту номер тридцать два, от СКО «Светлый труд», до пригородной станции «Соленовская».
— Да это же практически ЛИАЗ, — тихо удивился рядом со мной Петрович. — Тот самый, с сиденьями из кожи молодых дермантинов. И цвет классический, желтый. Прямо ностальгия…