— Здравствуйте, пачку кофе, пожалуйста. Вон ту, подороже, с жирафом на картинке. Грамм триста шоколадных конфет, половину батона, две банки сгущенки и половину палки колбасы. А еще бутылку коньяку, ту, что с пятью виноградными кистями на этикетке — решительно сказал я, подойдя к прилавку и не слушая возражений Петровича.
Окинув меня строгим оценивающим взглядом, полная продавщица лет сорока на вид, пошла собирать заказ. Все же мы с Мотей среди местных выделяемся и это заметно. Не беда, у продавщицы память о нашем визите я тоже сотру. Попадаться снова в поле зрения спецслужб в мои планы не входило.
— С вас восемнадцать рублей, семьдесят копеек.
— Пожалуйста, — протянул я два «трудовых червонца».
В ответ на меня посмотрели так, как будто я вместо денег протянул фантики или нарезанную туалетную бумагу. Продавщица зло скривилась, покраснела, упершись обеими руками в прилавок.
— Что! Это! Такое! — раздельно произнесла она.
— Как что? — немного опешил я от такого приема. — Деньги.
— Издеваешься! Шутки такие?! Да я сейчас милицию вызову! Понаехали тут, вместо того чтобы у себя в деревне коровам хвосты крутить! Зачем мне твои турики!? Тут государственный магазин, читать что ли не умеешь! Гуры давай! Или нету гуров?!
Подождите уважаемая, не надо так кричать! — подскочил к прилавку Мотя. По его слегка расфокусированному взгляду было видно, что сейчас он тоже роется в своем ID. — Это Федька, племяш мой с хутора, он в городе-то, чай и не бывал совсем, не понимает порядков… вежества не знает… Не сердитесь на дите… Есть у нас гуры, вот, — порылся Мотя в кармане, что-то беззвучно шепча одними губами.
Червонцы, которые Петрович протянул продавщице, выглядели совсем иначе, богаче даже с виду. Вместо полей и тракторов на них на светло-золотом фоне красовался портрет какого-то мужика с бородкой и в шляпе-пирожке, за которым виднелись силуэты кремлевских башен. И надпись была другая — «десять государственных рублей».
— То-то же! — фыркнула продавщица. — А то нашли, понимаешь, манеру — в государственном магазине платить трудовыми рублями! Пф… Пирожки с капустой у бабок на свои турики покупай, или сено для коров. А государственная бакалея, она для уважаемых людей! Понимать надо!
Упаковав нам покупки в плотную коричневую бумагу и ловко перевязав ее шпагатом, продавщица презрительным жестом подвинула пакет вместе со сдачей Петровичу, который тут же спрятал его в свой «сидор» и мы поспешили вон из лабаза. Тем более, что судя по расписанию до городской электрички оставалось всего двадцать минут, а у нас еще билеты не куплены.
— Осторожней, племянничек, — посетовал мне Петрович, когда мы уже ехали в электричке, заняв вдвоем деревянную лавку без попутчиков. — Палимся с тобой вовсю, хуже всякого Штирлица с радисткой. Ты хоть хвосты подчищаешь?
— Конечно, — пожал я плечами. — Считай эта мымра в магазине уже все забыла. А ты быстро догадался, что и как.
— ID подсказало, — вздохнул Петрович. — Но в целом и так ясно было, что тут какая-то засада: на станции полно местных колхозников, а в магазине пусто. У них, оказывается, два вида рублей — одни трудовые, для взаиморасчетов сельских и приравненных к ним общин, рабочих, частников и разного, да прямо скажем… быдла второго сорта. И вторые, государственные, — для госслужащих, военных, милиции и приравненных к ним партийцев из Партии Народного Счастья.
— Понял уже, — кивнул я. — Когда ясно, где примерно копать, инфу по ID запрашивать проще. Между трудовыми и государственными деньгами даже обменный курс есть. Неофициальный понятно, по черному рынку. Примерно пятнадцать к одному, бывает и больше, — согласился я. — Причем, оказывается, что трудовыми рублями управляет Центральный Общинный Банк, к которому государство отношения официально не имеет. Ловко, получается… Разбитый автобус до станции принадлежит сельской общине — платим за билет трудовыми, электричка государственная — выложите за билет гуры. В госмагазинах за государственные денежки товар есть. А в частных и общинных — наверное, лежит народный минимум за турики, хрен да маленько. И главное — лояльность верхушке силовиков и чиновников обеспечена железобетонно, они пойдут на все, чтобы не вылететь из касты в обычные люди. Понятно, почему те спецназовцы выполняли приказы руководства до конца… Нашим бы дядям из думы эти расклады подсказать…
— Да ну тебя нахрен с такими идеями, — отмахнулся Петрович. — Не торопись обобщать, студент, обычных магазинов мы с тобой еще не видели. Не верю я, чтобы частник себе в убыток работал. Думаю, тут все сложнее… Пирожки нам, между прочим, продали вкусные, — Мотя достал из сидора еще теплые пирожки с мясом в бумажном пакете и откупорил купленную у той же бабки бутылку с молоком. — Будешь?