— Симпатичная, — коротко ответил тот. — По лицу видно, девушка серьезная.
— Стало быть, берем к себе в сказочный лес. Пойдем, сделаем девушке предложение, от которого трудно отказаться, — мне показалось, что несмотря на ситуацию, Петрович явно наслаждается происходящим.
Не знаю, что именно думали Юля с Аленой и Иван с Антоном, соглашаясь на наше с Петровичем предложение. Скорее всего, они так далеко не заглядывали, а готовы были схватиться за соломинку, лишь бы вырваться из лап родной милиции и поэтому обещали служить не задумываясь. Полагаю, они не воспринимали нас с Петровичем всерьез. Но мне это было не важно — главное получить от человека добровольное согласие, чтобы соблюсти формальную правду и правила. Я, конечно, понимал, что поступаю нехорошо. Как тот персонаж из сказки, который предлагает герою быстро решить его проблемы здесь и сейчас, в обмен на будущий «должок», или какую-нибудь нелепицу вроде: «отдай мне то, что к тебе первым со двора выйдет». Но тут уж так: хочешь развиваться как Хозяин локуса, поначалу вербуй в клан «имущество», которое перед тобой по уши в долгах. История с Мотей желание играть в демократию и права человека из меня выбила напрочь.
Мимо курящих у двери автозака милиционеров мы прошли вшестером, а те даже глазом не моргнули. Встретившийся неподалеку знакомый патруль с молодым нарлеем, на нас тоже не обратил внимания. Пятнадцать ЛКР и служивые полностью убеждены в том, что мы имеем право валить из автобуса на все четыре стороны. А как только мы скрылись за поворотом парковой аллеи, то они о нас и вовсе навсегда забыли. Еще за двадцать пять ЛКР. И это было только началом трат — я стирал из всех официальных документов упоминания о наших новобранцах и сегодняшней облаве, стирал память о нас с Петровичем и парнях с девушками всем задержанным в автобусе аборигенам и посетителям в кафе, в общем, заметал следы как мог. В РКНС это стоило не так уж дорого — цифровых носителей и вездесущих видеокамер этот мир не знал, а почистить бумажные записи в рапортах и официальных архивах, вкупе с памятью свидетелей не так сложно. Обошлись мне все мероприятия в три с половиной сотни и, надеюсь, оно того стоило.
А теперь сядьте, — скомандовал я, когда мы вшестером дошли до одинокой лавочки под каштаном. — Девушки в середину лавки, парни рядом, все возьмитесь за руки. Петрович, готовься. Внимание — начинаем переход в РФ.
Стоил он мне еще сто пятьдесят ЛКР. Дороже чем обычно, по двадцать пять на каждого. А потом как обычно — кратковременный паралич, вспышка, головокружение, хлопок. И мы дома…
Где нас ждал настоящий цирк и куча проблем. Во-первых, тут было откровенно холодно для нашей одежды — градусов десять тепла от силы, зря я шинель выбросил. Все же в марте в Краснодарском крае прохладно, а мы очутились именно там, в окрестностях парка сорокалетия октября, на берегу Кубани. Хорошо, что не в Московской области — там сейчас вообще минусовые температуры. А во-вторых, аборигенов из РКНС «накрыло» неким подобием истерики и их пришлось успокаивать криками и даже пощечинами. Затем пришлось ориентироваться на местности, опрашивать прохожих, с удивлением смотрящих на нашу компанию, стирать им после опросов память, создавать деньги и тащиться в ближайший торговый центр за одеждой.
Торгово-развлекательный центр «Гранд-Кубань», куда мы зашли приодеться по погоде, привел общинников в полный аут. Они как-то пережили холод, сам факт перехода между мирами, вид набитых современными машинами улиц, городскую толчею. Но уходящий вдаль ряд бутиков и магазинчиков с одеждой и обувью среднего и премиум класса, а затем здоровенный зал продуктового супермаркета, набитого продуктами в ярких упаковках, вызвали настоящий шок.
— Сколько же здесь колбасы? — круглыми, по пять рублей глазами, смотрела на протянувшийся вдоль стены длинный открытый холодильник мясного отдела Алена. — Челюсть девушки натурально отвисла, взгляд бегал вокруг, не в силах остановиться на чем-нибудь одном. — Десять сортов? Нет, какие десять, сорок? Пятьдесят?!!
— Наверное, около ста, — важно пояснил ей Петрович. — Да плюнь ты на них, девочка… Ни хрена хорошего в них нет, поверь мне. Реально нормальных сорта три — четыре, вкусных — парочка, остальное — хлам. Выглядит красиво, а на деле голимая соя, пищевые добавки и понты за дурные деньги. Фальшивка…
— Тут еще и рыба в другом отделе, — шептала Юля, держа подругу за руку. — Представляешь, красная рыба, лежит во льду, покупай кто хочешь! И икра. И фрукты есть. И бананы. Конфет…много, а за ними в холодильнике торты! И ананасы. Представляете, парни, я видела самые настоящие ананасы! — тихо сказала она, недоуменно глядя на Ивана с Антоном. — Не на картинке, не в телевизоре, вживую! Вон там — за углом, в овощном отделе лежат! Правда, не вру! Лежат на прилавке, рядом с апельсинами и их никто не берет, люди мимо ходят! Такого…такого просто не бывает. Это ведь сон, правда? — она крепко ущипнула себя за щеку. — Не может же быть, чтобы вот так продавали ананасы с бананами, для всех людей подряд. У вас в магазине специальные деньги или талоны?