— А еще? — я посмотрел вглубь папки, листиков там было не больше десятка.
— Все, — опустил глаза Ельцов. — Ты думаешь, информацию о Системе легко добыть? Ее от меня требуют, а вот дать ознакомиться не спешат. Я и это-то еле достал. Знаешь, каких усилий мне стоило снять слежку с коттеджа?
— Не знаю, — пожал я плечами. — И знать не хочу, это твои проблемы. Да ты садись подполковник, — показал я на стул в прихожей. Куртку можешь снять, жарко же. Извини, к столу не приглашаю, но здесь готов выслушать. Рассказывай, что еще узнал.
— Спасибо, сесть я твоими заботами еще успею, — в голосе Ельцова все же прорезалась злость. — Беседовать нам больше не о чем. Внутри флешка с текстом, там я изложил все, что знал по поставленным вопросам. Надеюсь, что ты свое слово сдержишь.
— Посмотрим на твою информацию, — честно ответил я. — Если она хоть чего-нибудь стоит, то ты не сядешь, я о полезном для Хозяйки имуществе забочусь. А дальше посмотрим. Ну что же — свободен подполковник, — показал я на выход. — Больше не задерживаю.
Ельцов молча развернулся, открыл дверь и как то устало, по-стариковски зашагал к забору. Я с высокого крыльца посмотрел поверх ограды — нет, это вообще-то ужас-ужас. Он приехал к нам на новеньком, муха не сидела, черном «лэнд ровере»! Спасибо что не на черном геленвагене…
— Да, вот еще что, — крикнул я в его ссутулившуюся спину, когда он взялся за ручку двери калитки. — Сдается мне, тебя просто подставили, подполковник. Впрочем, ты и сам об этом догадался, сказав, что тебя начальству не жалко. Но мне лично тебя топить нет никакого интереса. Передай там, кому следует, что я с вашей Конторой не воюю, еще раз говорю. Если говорить в принципе — договориться мы сможем.
— Вот как? — повернулся ко мне Ельцов, и впервые посмотрел в глаза.
— Именно, — вздохнул я. — Но таскать вам за здорово живешь артефакты из Системы не буду, даже не мечтайте. У меня собственно три условия: я всегда смогу отказаться от предлагаемой конторой работы без объяснения причин, если она мне не понравится. Я потребую адекватной платы за свои услуги и не потерплю вмешательства и слежки. И третье: пусть меня никто и никогда из конторских не станет грузить патриотизмом, долгом перед Родиной или чем-то вроде. Не надо изображать из себя коллекторов, пытаясь выбить в свою пользу из меня моральный или гражданский долг. Это некрасиво выглядит и должен я его не вам. Держи! — подойдя к Ельцову, я сунул ему в руки полулитровую пластиковую бутылку из под колы. Это живая вода, будем считать, твоя плата за информацию. Все, счастливого пути, дядя…
На следующий день Ельцов не сел. Потому что кое-что полезное в его ксерокопиях конторских бумаг я нашел, а значит, не все они были липой. На одном из набросков я узнал линию побережья Хозяйки на севере — карта земель Верлесы в наших смартфонах наемников была вполне доступна, пока мы находились в мире Системы, и я мог сравнить очертания берегов в смартфоне и на бумаге, которые совпадали с очень большой долей вероятности. Набросок карты, датирующийся, судя по короткой пояснительной записке аж тысяча девятьсот двадцатым годом, кроме линии побережья «белой Хозяйки» содержал и небольшой архипелаг из трех островков в море, километрах в тридцати или чуть больше от берега. Один остров покрупнее, два совсем небольших. И отмечены они были как владение Хозяина Невеля. Вот собственно и все, но и эта информация наталкивала на определенные размышления.
Но визитом Ельцова события этой недели к сожалению не исчерпались. В субботу, когда наша группа неторопливо собиралась отправиться завтра в полном составе обратно в Локус, мне неожиданно позвонила Таня. По моему старому номеру и с обычного мобильника. Когда на смартфоне наемника высветился знакомый номер, я аж вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте. Почему-то я был уверен, что уж сейчас между нами все точно кончено. Зачем может звонить бывшая, а? Объявить войну? Сделать еще одно предложение, вроде перехода к Орнсу? Однако же не брать трубку было бы глупо.
— Здорово, Танюха! — как можно бодрее сказал я, нажав клавишу приема, спешно выйдя в другую комнату и плотно закрыв за собой дверь. — Какими судьбами, как живешь?
— И тебе не хворать Саша, — голос Тани в телефоне был весел. — Как дела? Тебя случаем после войны к Хей в имущество не записали?