После того ужасного дня, кузнец отгородил забором часть территории Чертовой колыбели, что граничила с его домом. Дарье, своей единственной дочери, Миронов строго-настрого запретил ходить за забор. Ни одного, ни летнего, ни осеннего, ни весеннего, ни зимнего дня, не видела Дарья красот леса. Она, вероятно, никогда бы не нарушила запретов отца, но лес таинственно, необъяснимо и сильно, манил девочку. Она ощущала в лесу потерянную часть себя самой. Эта важная половинка звала её, и пятилетняя Дарья часто замирала, подолгу всматриваясь куда-то вдаль, сквозь густые деревья.
Малышка ничего не знала о пропавшей сестре: отец и мать предпочли скрыть правду от ребёнка. На сельском совете Маргарита поднимала вопрос об клевете, которую наговаривают односельчане на её дочку. Указывала она также на несправедливое отношение к ней, на заговор, который напустили родители в головы своим детям. Однако никто открыто не признавался ей.
Дарья девочка отзывчивая и послушная, заявляли они. А вот причина отчужденности от других деток, скорее всего кроется в чрезмерной опеке отца. Разумеется, спорить с ними было бесполезно, и Маргарита раз за разом возвращалась домой с тем же результатом.
Миронов, узнав о таких заявлениях односельчан, тут же ополчился на ближайших соседей. Он по выдуманным причинам отказывался торговать с ними и чинить пришедшие в негодность инструменты. Отношения кузнеца с односельчанами быстро портились; над домом у подножья леса вновь сгущались мрачные тучи.
Маленькая Дарья, как и все дети в её возрасте, была очень активным ребёнком, но из-за отсутствия друзей и изоляций от сверстников, она всё чаще тратила время на прогулки вдоль лесной изгороди или играла в куклы, которые сделали ей родители: одна была вырезана отцом из дерева, а другая сшита матерю из ткани. Куклы, за исключением материала, были очень похожи внешне. Дарья считала их не просто подружками, а сёстрами, и даже не подозревала, что, сами того не осознавая, родители сделали вторую куклу как символ тоски за своей пропавшей дочкой. Дарья множество раз замечала, с каким печальным взглядом смотрит на неё мать, когда она играет в эти куклы, а отец, скрыв боль за опущенным к полу взглядом, уходит в кузню, где пропадает до самой темноты. Родители порою долго не общались — кажется, избегали друг друга. Дарья интуитивно осознавала, что с мамой и папой происходит что-то нехорошее и что она также является причиной грусти родителей, но несмотря на это, она не могла не любить свои куклы. Правда, Дарья так и не смогла решить, с какой куклой она себя соотносит: мягкой и нежной из ткани или твёрдой и сильной из дерева.
Наступила середина лета. Затяжная зима осталась далеко позади, и Дарья, в одном тонком платье, сидела под тенью большой сосны и играла со своими куклами. Там, у дерева, лесная изгородь соприкасалась с большим муравейником; Дарья могла часами любоваться слаженной работой муравьев. Иногда она устраивала сценки, в которых участвовали обе куклы. Вреда муравьи им не приносили, а только изучали, забавно шевеля усиками.
— Дарья, солнышко, подай маме воды, — попросила дочку Маргарита. Облокотив кукол на деревянный штакетник забора, Дарья поспешила на голос матери. К счастью, её игровая площадка была совсем недалеко от дома. Девочка пробежала по тропинке, которую окружала высокая зелёная трава, набегу сорвала несколько ягод ежевики и закинула их в рот. Оказавшись во дворе, Дарья поспешно добралась до крытого колодца, чтобы зачерпнуть воды из стоявшего там ведра.
— Спасибо, дочка, — улыбаясь, похвалила Маргарита, когда тонкие ручки Дарье передали ей кружку. — Пожалуйста, не отходи далеко от дома. Я совсем скоро закончу с уборкой, и мы поиграем, — Маргарита погладила русую, непоседливую, черноглазую девочку по волосам.
— Папа ещё не приехал? – Дарья с надеждой посмотрела на маму.
— Ещё нет, не приехал. Он говорил, что закупит больше материалов, чтобы их хватило на создание всяких сложных механизмов, с помощью которых в нашем селе построят настоящую ветряную мельницу. Тебе обязательно понравится, — постаралась объяснить Маргарита. — А сейчас беги играть.