— Мне жаль…
— Я не позволю! — крикнула Дарья и, собрав в кулак свою храбрость, бросилась к кроватке; крыса медленно и неряшливо приближалась к младенцам. Вонь от неё стояла невыносимая: Дарья прикрыла рот и нос одной рукой, а другой попыталась схватить крысу за облезлый хвост, который интенсивно подрагивал, будто уж, извивающийся на горячем масле.
Ничего не получилось. Ни с первой, ни даже с пятой попытки: рука девочки проходила насквозь крысиного тельца, и даже сама кроватка и младенцы на ней были для неё нереальны. Обидно — всё чувствовать, слышать и видеть, но не иметь возможности что-либо изменить…
Тем временем Гнилая смерть уже поднималась по тонкому одеялу, которым Маргарита заботливо накрывала своих деток. Крыса ощетинилась, протяжно и надрывно запищала. Её мелкие глаза, белесые, студенистые, похожие на застывший животный жир, пристально смотрели на детей. Её кривые зубы, с отвратительным жёлтым и бледно-оранжевым налётом, широко раскрылись — она собиралась укусить младенцев за шеи…
— Кто-нибудь! Помогите! — отчаянно взмолилась Дарья и прикрыла глаза, однако фантазия девочки, к несчастью, рисовала перед её внутренним взором неизбежную картину: Гнилая смерть кусает Соню, а затем, с окровавленными зубами и мертвыми глазами, бросается на неё саму… а следом ведение переносило Дарью в будущее, в котором великая проказа одерживает вверх над их телом, и они, на глазах у несчастных родителей, погибают в страшных истязаниях и муках…
Что-то вдруг рухнуло с потолка. Чёрное, большое, покрытое маленькими волосиками. Дарья услышала, как крыса недовольно зашипела, и не выдержав напряжения, девочка распахнула веки: между младенцами и крысой стоял паук Иго! Его передние лапки были подняты в угрожающей стойке. Крыса скалилась, кидалась вперёд и назад, пытаясь пробраться к спящим девочкам, но широко расставленные лапки паука раз за разом останавливали её. Иго всеми силами держал оборону и защищал детей от гнилой смерти. Крыса пищала, то мерзко и надрывно, то жалобно и протяжно, будто её терзала боль, и только чистая и неиспорченная жизнь могла её унять. Однако у её жертв появился неожиданный защитник. Вернее — он всегда был.
Задолго до прихода Гнилой смерти, Иго почувствовал, как нечто невообразимо злое приближается к дому Мироновых; Иго покинул своё укрытие, чтобы дать отпор великой проказе мира — гнусной и омерзительной крысе, что решила позариться на членов его семьи…
Потому он ждал появление врага и всячески предупреждал его — он будет стоять за девочек горой. И даже смерть, какой бы она не являлась, ни страшит Иго, ибо жизнь этих маленьких деток он считал куда более важной, чем свою собственную.
И самым страшным и тяжёлым оказалось для него это сражение — Гнилая смерть упорно жаждала осквернить молодую жизнь. Её изворотливые, стремительные нападки становились всё опаснее. Крыса, тараща стеклянные, желеобразные глазницы, совершала глубокие выпады, во время которых Иго едва успевал прикрыть деток своими лапками и мохнатым тельцем.
Кипела напряженная и изматывающая борьба; Иго изо всех сил пытался защитить Дарью и Соню, но этих самых сил становилось всё меньше и меньше, а крыса совершенно не собиралась сдаваться. Битва переросла в кошмар — жестокий и безжалостный.
Теперь Дарья понимала, какой ужас снился Иго, когда она впервые увидела его спящим среди мрака. Он боролся за их жизнь, и, возможно — это сражение повторяется в его сновидениях бесчисленное число раз. И абсолютно в каждом из своих кошмаров, Иго покидает своё пристанище, чтобы выступить на защиту маленьких детей.
— Он слабеет… — тревожно подметила королева-мать.
— Он справится! Я верю в него! И всегда должна была верить! Теперь я знаю и молюсь за моего отважного героя… — Дарья сложила руки перед собой и пристально наблюдала за тем, как происходит самое страшное сражение, какое ей доводилось лицезреть.
— Твоим мольбам не изменить прошлого, но ты молись, поскольку истинная вера способна преодолевать границы любого времени и пространства. Молись, чтобы помочь ему спасти вас…
— Он справится… я верю… — повторила девочка, и её кулачки сжались до хруста.
Иго тяжело стоял на своих лапках — борьба изнурила его до предела. А вот крыса кажется совсем не устала. Её питала жажда, и она была бездонной, всепоглощающей и требовала новых разрушений. Несколько раз Иго едва успевал отогнать омерзительного зверя от девочек-близняшек. С каждой секундой он всё больше рисковал пропустить крысу к детям. Один укус — и жизнь их будет обречена.