Вероятно, девочку похитили и унесли в такие дали, до которых Игорь никогда не сможет добраться, потому Иго принял решение идти один. Бок его ужасно болел, а проклятие Гнилой смерти ещё сильней распространялось в его теле, покуда он прибывал в этой форме. Возможно, Иго уже и не мечтал вернуться в дом Мироновых, однако, пока проклятие не забрало его жизнь, он бесконечно сильно желал успеть вернуть Соню. К отцу, к матери и её сестре…
Тьма вновь ожила. Звуки утихли и исчезли. Дарья поняла, что вернулась в переход между снами. В этот раз его сознание было встревоженно и напугано: ему предстояло вызвать на сцену последних персонажей…
Дарья ощутила страх. Нечто ужасное таилось в глубинах сознания Иго. Оно жило в его воспоминаниях. Оно всегда являлось ему, чтобы превратить его сон в кошмар…
— Ты умираешь, Иго… — раздался голос, наполненный нотками зловещей угрозы. Тьма расступилась, но не исчезла полностью. Нет же! Она предстала в новом обличие.
Дарья оглянулась по сторонам: девочка увидела озеро, вернее его обратную сторону. Знакомые коридоры подземного жилища нагнали на малышку волны жути, однако куда больше её пугала женщина, что теперь возвышалась над Иго. Её лицо было сокрыто тьмой, а длинные ниспадающие платья расплескались по полу и слились с клубящимся мраком. Вся она была окутана зловещей дымкой, и глаза её сияли холодным призрачным огнём.
«Это ведьма!» — испугано подумала путешественница во снах.
— Так тебя покусала Гнилая смерть… похоже, даже великие болезни опасаются моей власти, раз они попытались убить мою наследницу… — довольно заключила злая ведьма. Лик её будто постоянно рос на глазах, а с ним возвышались стены подземного жилища. Теперь Дарье казалось, что размером они превосходили самые просторные императорские своды. В сравнение с ведьмой, она и Иго казались просто крошечными.
— Вернуть тебе девочку? — ведьма улыбнулась. Вернее, там, где находились её губы, образовалась зловещая расщелина, и оттуда изливался такой же призрачный свет. Девочке показалось, что из её уст доносятся и другие голоса: они молили о пощаде, что-то шептали, будто обезумившие…
— Я никогда её не отпущу. Она нужна мне… Ты удивишься, Иго, но я тоже хочу иметь дочь. Растить её, воспитывать, вкладывать в неё знания и силу. Разве это не заложено природой? Любить дитя… — голос её вытянулся, будто тревожный гудок парохода. Она вдруг словно растаяла, обратилась тёмным облаком, исчезла и — внезапно появилась за спиной паука.
— Ты против? Во имя ведьмы Изабеллы, да кого волнует твоё мнение? Я в шаге от воплощения своей мечты. Вскоре люди подчинятся мне. И я заставлю её страдать. О да… она помучается так же, как истязали меня. Я всё у неё заберу, как она отобрала всё у меня… — лик злой королевы стал ещё черней, а воздух был таким густым и спёртым, что даже Дарье казалось, будто она задыхается в нём…
— Ты будешь сражаться со мной? — она рассмеялась язвительным смехом; пространство болезненно содрогалось вокруг неё, будто сама реальность отказывалась её признавать.
Иго явно не собирался отступать. Он не шутил, и поверьте, он собирался броситься в атаку на злую ведьму; до его слуха доносился едва различимый плач. Это Соня тихо лила слёзы, оставленная в густом коконе из сырых корней.
— Глупец! Твое тело и без того умирает! Гнилая смерть пометила тебя. Её проклятие не исчезнет, даже если ты сможешь обратить прошлое вспять. Ты обречён, Иго. Но знаешь, я могу отсрочить твою гибель. Ты станешь мои кошмаром. Будешь моей куклой. Безвольной и верной. Взамен я позволю тебе ухаживать за моей девочкой. Ты станешь ей за отца, и, чтобы моя кукла была более правдоподобна, я вложу в неё часть души Игоря. Придёт день, и я заберу её всю… а сейчас, — руки злой королевы протянулись в сторону паучка, и с кончиков пальцев ведьмы к нему устремилась тёмная и зловещая энергия.
Фиолетовая дымка окружила паука Иго. Он попытался сопротивляться, однако могущество ведьмы значительно превосходило его силы. Его плоть, кровь и кости безжалостно преображались по её злому замыслу.
Иго превращался в скрипучего монстра, чей скелет, кожа и органы теперь состояли из множества сплетённых ветвей и корней. Паук-защитник страдал: тело его содрогалось, а глазки будто плакали горькими слезами.
Дарья не выдержала. Она больше не могла смотреть, как обижают её друга.