Нынешние утро разительно отличалось: никто не скрипел калиткой, не благодарил собаку за её ночное бдение. Нет, все спали, ибо очередная мучительная ночь поисков завершилась. Людей сковал крепкий сон. Уставшие, они погрязли в нём как убитые, и было чрезвычайно трудно сопротивляться тому, что жизненно необходимо организму, дабы восполнить силы.
Дом Мироновых пустовал, и только забота соседского мальчишки поддерживала хозяйство в порядке: вечером прошлого дня Максимка наложил косточек в миску Пузочёсия и не обделил вниманием Наглохвата. Также он наполнил сеном лошадиную кормушку и наносил кобылке воды, чтобы та не страдала от жажды.
По возвращению домой, Игорь был рад такой бесценной помощи, и непременно отблагодарит мальчика новыми санками или любой другой вещицей, которую он сможет создать в кузне. Однако сейчас кузнеца заботила Маргарита, его жена — ослабевшая телом и, казалось, разумом.
Он провёл её через задний двор их жилища; Маргарита задержалась у порога, словно не желала входить в дом, стены которого навсегда лишились звонкого смеха её дочери.
— Ты должна лечь. Я сделаю тебе чай из трав и приготовлю…
— Разве есть во всём этом смысл? — перебила его супруга. Её взгляд, неясный, болезненный, разбитый, задержался на муже.
— Если не поешь и не отдохнёшь, то не сможешь продолжить поиски дочери. — констатировал кузнец.
— Мы создавали всё это, чтобы растить нашего ребёнка, а теперь Дарьи нет. Стены нашего дома бесполезны. В них больше нет нужды… — женщина положила руку на дверной откос, задержалась, подумала. — Во мне, как в матери, теперь тоже мало смысла. Вчера я вдруг ясно почувствовала, что наша дочь не здесь. Не в этом мире. Но кроме него, есть только мир духовный. Нужно отречься от своего тела и от своей жизни. Только так мы сможем искать там, где не искали до сего… — голос Маргариты звучал мрачно и обреченно. Она отвернулась от Игоря, а затем скрылась в доме, оставив супруга глубоко шокированным и пораженным.
«Я так устал, Боже. Когда мы потеряли Соню, я перестал молиться тебе. Я перестал верить в тебя, но ныне тьма окружает нас со всех сторон. Мне не видать света. Даже призрачного и бесконечно удалённого лучика. Всё заволокло мраком. Как же мне быть, боже? Как уберечь мою семью?» — кузнец поднял глаза к светлеющему небу, и мысли его летели далеко за пределы облаков и всякого видимого пространства. Он пытался воззвать к богу, ибо понимал, что даже Маргарита перестала посылать ему свои молитвы.
Где-то в глубине кухне раздался звон бьющегося стекла и что-то тяжело ухнуло об пол.
— Убить себя надумала?! — Миронов побледнел от собственных выводов, вспоминая недавние слова жены, и он был готов поклясться, что волосы на его теле встали дыбом, пока он стремглав бежал сквозь прихожую и коридор, ведущий на кухню.
— Не смей! — выкрикнул Игорь, вбегая в комнатку, окутанную утренними сумерками. Ещё совсем недавно они всей семьёй ужинали за квадратным столом, а сейчас он залит кровью Маргариты…
— Неуклюжая. Я случайно разбила любимый графин нашей дочери. Прости, Игорь… — черноглазая девушка сидела на стуле; ладонь, порезанная битым стеклом, обильно кровоточила. — Меня мучает жажда. Хотела попить, но руки совсем не слушаются, — тихо пожаловалась она мужу, обречённо смотря на пол, усеянный крупными осколками графина.
— Сейчас, подожди чуть-чуть. Я всё сделаю, — Игорь подошёл к кухонным полочкам, в одной из которых хранились чистые полотенца и повязки, а также лекарственные мази и настойки. Маргарита нередко пользовалась содержимым этого ящичка, чтобы обработать ранки их непоседливой дочери.
Выдвинув ящик, Игорь торопливо искал нужные ему вещи, но такое простое действие давалось ему с большим трудом: руки Миронова испуганно дрожали, а когда он потянулся за стаканом, чтобы налить жене попить — чуть не выронил его на пол, к уже разбитому в дребезги графину.
— Вот, держи, выпей, — Игорь протянул Маргарите наполненный стакан, а сам взялся лечить её порезанную руку.
— Спасибо, — она приняла его помощь; супруги долгое время молчали. Каждый остался наедине со своими мыслями, но нельзя не заметить, что вместе им было намного легче. В какой-то момент Маргарита тихо заплакала, а Игорь, тепло обняв, прижал её к своей груди. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями девушки и глубоким дыханием мужчины.