— Держите ведьму! Скорее! Не дайте ей воспользоваться своей магией! — проверещал Толя. Он первый ворвался в дом, когда его хозяин оказался на полу. По его приказу пятеро крепких мужчин вбежали в комнату, попутно руша и опрокидывая мебель.
— Да что же вы творите? О боже! — Маргарита остолбенела от ужаса. Она хотела кинуться к мужу. Один из мужчин перекрыл ей дорогу и чуть не схватил её за руку. Миронова отпрянула, огрызнулась брошенным в обидчика подносом. Круг преследователь сжимался. Ей оставался один путь к отступлению — кухня. Однако, судорожно соображая, она поняла, что ни в коем случае нельзя подпускать эту свору к девочкам…
— Мама? — в дверном проёме кухни показалась Дарья. Девочки услышали странный шум, а когда мама закричала, юная флейтистка заподозрила неладное и, попросив Соню подождать её на кухне, решила самолично всё проверить.
Представьте, сколько страха и боли может почувствовать маленькая девочка, когда на её глазах пятеро взрослых мужчин, без каких-либо объяснений, вдруг набросились на маму? Нападающие скручивали ей руки и ноги и не стеснялись бить женщину по лицу и туловищу, дабы та перестала сопротивляться. Бывшие односельчане вели себя словно звери: рычали, сопели, скалили зубы. Они были беспощадные и страшные. От них пахло гарью и дымом. Где-то на периферии всего действия лежал отец девочки. Рана на его голове кровоточила. Он не двигался…
В памяти Дарьи тут же всплыли ведения далеких лет: крики человеческих голосов, звуки неутомимой и гневной осады, плачь и страдания жителей Лутэрики, а также мольба королевы муравьев. Мольба, которую жестокие люди не услышали. Не хотели слышать, подобно мольбе Маргариты, на которую также никто не обращал внимания…
— Оставьте мою маму! — Дарья хотела броситься к маме на выручку, но Маргарита, сломленная и связанная, нашла в себе силы, чтобы остановить свою храбрую малышку.
— Нет, Дарья! Оставайся на месте! Не подходи! — мамин приказ было сложно игнорировать. Да и как маленький ребёнок может помешать озверевшей толпе взрослых? Маргарита не могла позволить, чтобы её девочки пострадали.
— Что делаем с малявкой? — один верзила уставился на Дарью. Маленькую Соню, напугано выглядывающею из-за дверного косяка, люди не заметили. А если бы она попалась им на глаза, кто знает, на какое ещё безумие они могут пойти?
— Оставьте здесь. Мы вернёмся и проверим, причастна ли эта девочка ко всему злу, которое совершила её мать… — Толя хмуро посмотрел на Дарью.
— Если жечь заразу, то под корень. Наших детей ведьма не пожалела… — верзила сплюнул. Сделал несколько шагов в сторону Дарьи.
— Я сказал оставить, — тяжёлая рука лесоруба легла верзиле на плечо. В тот момент Маргариту уже вытолкнули на улицу. Краем глаза она увидела, как Толя остановил своего соратника. Девушка была ему благодарна. Пусть эта кровожадная свора убьёт её, но зато у Игоря с детьми будет шанс спустить…
— Уходим! — скомандовал Толя. Недовольно побурчав, верзила вышел из дома. Всё-таки, сейчас, авторитет Самойлова был недосягаем — мало кто мог бросить ему вызов…
— Верни мою жену, мерзавец. Она ничего вам не сделала… — слабый голос Игоря настиг Толю у порога дома. Тело не слушалось кузнеца. Подобно раненному волку, он пытался встать на четвереньки.
— Всё завершится там, где однажды началось. Перед церковью мы предадим Маргариту огню…
— Не смей! — крикнул Игорь и попытался схватить Толю, но тот, играючи, увернулся от слабого выпада кузнеца и, не сказав больше ни слова, вышел из дома Мироновых. Двери на улицу остались открытыми, запуская внутрь помещения необычно прохладный и неприветливый воздух.
Небо над деревней затянулось пунцовыми серыми тучами. Гул безумных голосов всё отдалялся, приближаясь к старому храму. Наконец, после нескольких неудачных попыток, Игорь поднялся на ноги. Сознание, как и твёрдость походки, постепенно возвращались к кузнецу. Однако, он был на перепутье: оставить детей здесь и отправиться спасать жену или бежать с Дарьей и Соней, пока толпа безумцев не вернулась?
С этими тяжелыми мыслями Игорь посмотрел на своих малышек. Девочки стояли на выходе из кухни; глаза Дарьи были полны слёз, но, к удивлению Игоря, её взгляд нельзя было назвать беспомощным и сломленным: она намеревалась вернуть маму домой, а Соня, пусть и была с мамой совсем недолго, казалось — не уступала сестре в целеустремленности.
Когда его дети так быстро повзрослели? Откуда в них столько храбрости и мужества? Разве папа не должен быть примером для своих детей? Разум говорил Игорю: «Должен! Ты спасешь Маргариту. Ты спасешь своих девочек. Ты сделаешь всё, чтобы твоя семья уцелела!».