— Что-ты… ещё не всё потеряно. В моих руках гребень Изабеллы. Её дух по-прежнему живет внутри. Ей знакома эта церковь: множество лет назад под её сводами бабушка Людмилы, используя гребень ведьмы, расчесала ей волосы. Тогда душа Изабеллы вселилась в тело девочки. Отсюда начинается проклятие нашей семьи. Здесь оно будет продолжено. Этим гребнем я расчешу волосы Сони, и пока в моих жилах струится сила, я сокрушу душу Изабеллы и займу её место. Соня станет ещё более могущественной ведьмой, чем я была. Она будет полноценной, без изъянов простого человеческого тела. Вместе мы будем вершить великие деяния, о которых люди будут рассказывать с придыханием и страхом… — глаза Анжелики загорелись фиолетовым сиянием. Сила внутри неё закипела. Ведьма подошла к девочке в серых одеяниях, обняла её. Гребень был в руках Анжелики. Ученица не сопротивлялась.
— Прежде чем мы начнём, я хочу увидеть завершение казни Маргариты. Досмотрим всё до конца, Соня, — обратилась ведьма к темноглазой девочке. Теперь они внимательно наблюдали за площадь перед церковью, где трагические события приобретали всё более бесчеловечные масштабы.
— Пойди прочь, малявка. Если не уберешься, я не стану жалеть тебя. — Толя грубо оттолкнул малышку. Словно пушинка, она отлетела на землю и больно ударилась. Однако девочка быстро поднялась на ноги и вновь преградила Самойлову путь.
— Моя мама ничего вам не сделала! Остановитесь, люди! — прокричала девочка. Её темные глаза обвели всех собравшихся. К удивлению, мало кто мог выдержать её взгляд: люди отворачивались, смотрели в пол, молчали. Потихоньку они осознавали, насколько ужасны были их намерения. Сжечь мать на глазах у маленького ребёнка… как они могли? Почему решились на это? Найдутся ли границы содеянному ими ужасу? Есть ли шанс остановиться… прекратить это безумие, пока не стало слишком поздно?
— Прочь!!! — закричал Толя и отшвырнул малышку с ещё большей силой.
— Прошу, милая, уходи. Возьми папу и уходи. Ты не сможешь меня спасти. Не пытайся. Твоя жизнь только начинается! Тебе ещё столько всего предстоит узнать в жизни. Я буду с тобой, с папой и сестрой, даже если погибну здесь — я смогу жить в твоём сердце — Маргарита плакала. Ей было больно видеть, как её дитя избивает взрослый мужчина.
«Вот бы этот ужас поскорее закончился…» — подумала она; Толя казалось прочитал её мысли и бросил факел на поленья. Огонь тут же перекинулся на сухое дерево и вспыхнул. Пламя стремительно набирало силу. Шипело и рычало жадно подбираясь к своей жертве.
Люди замолчали. Просто смотрели, как огонь обжигает женщину, как боль заставляет её кричать и содрогаться. Всех их посетила одинаковая мысль: а сможем ли мы спокойно спать? Гордость или стыд навсегда останется с нами?
Толя опустил руки. Отошёл на пару шагов от жаркого пламени. Он смог, он справился. Он отомстил за смерть семьи. Но, к сожалению, он не чувствовал облегчения. Напротив — всё стало только хуже. Ему было крайне сложно наблюдать за муками Маргариты. Он силой заставлял себя досмотреть всё до конца. Он помнил, что за все годы их соседства, Маргарита всегда была добра к его семье. Она никогда не обижала Максимку. Часто угощала его вареньем и дивной выпечкой. Почему всё случилось именно так? Почему превратилось в кошмар? Его руки казались ему свинцовыми от тяжести. Они испачканы в крови. Они горели, словно он держал ими весь тот жар от кострища, на котором приговорил Маргариту к казни…
— Маргарита! — Игорь пришёл в себя. Он услышал крики жены, но подняться не смог. Подобно остальным, он мог лишь смотреть, как огонь пожирает его супругу. Никто не проронил ни слова. Все напряжено смотрели и ждали. Все, кроме маленькой черноглазой девочки в светлом платье.
— Мама, я обязательно тебя защищу! — малышка встала на ноги. Её черные глазки загорелись ярким фиолетовым свечением. Каштановые волосы растрепались, зашевелились под потоками невидимой, но ясно ощущаемой магической силы. Она протянула перед собой руки. Подошла к огню так близко, что казалось могла к нему прикоснуться. Он мгновенно обжёг её, огрызнулся. Девочка не повела и бровью. Сжала ладони в кулак. Огонь вздрогнул, забился в чудовищных конвульсиях, попытавшись освободиться из-под власти заклинателя. Жители деревни могли поклясться — они видели, как бушующий и яростный огонь болезненно замер и притих. Маленькая ведьма ухватилась за саму его сущность и обуздала её. Некогда яркое пламя склонило голову перед девочкой, словно клялось ей в верности и извинялось перед своей хозяйкой за предательство.