И везде, куда бы Алекс ни пошел с Зои, мужчины провожали ее взглядами. Некоторые пытались быть осторожными, некоторые же вообще не предпринимали попыток скрыть явный интерес к потрясающей красавице. Правда состояла в том, что Зои была усладой для глаз, и она ничего не могла с этим поделать. В магазине, где продавались сэндвичи, на нее смотрели сразу четыре или пять парней, пока Алекс не встал перед Зои и не послал им убийственный, предупреждающий взгляд. Они отступили. Он делал то же самое и в других случаях, хотя не имел на это никакого права. Она не принадлежала ему. Но он все равно всегда внимательно за нею наблюдал.
Это могло стать работой на полную ставку. До того как Алекс встретил Зои, он бы посмеялся над утверждением, что чья-то красота может стать проблемой. Но любой женщине было бы трудно постоянно находиться под таким пристальным вниманием. Это объясняет причину врожденной застенчивости Зои. Он удивлялся, как она вообще еще выходила из дома.
Теперь, когда работа над домом около Озера Грез началась, Алекс не должен видеть Зои по крайней мере месяц, только если мимоходом. И это было облегчение. Он сможет очистить свою голову от ненужных мыслей.
Завтра должна быть произведена первая оплата. Джастина предложила делать это по почте, но Алекс сказал, что заберет чек в мини-отеле утром. Он должен был отнести его сразу в банк. Он вложил свои собственные деньги в первые поставки материалов, и сейчас, начиная с развода, у него не было излишка денежных средств на счету.
После работы в доме с Гэвином и Айзеком Алекс отправился домой. Он так устал от проделанной работы, что даже не потрудился себе что-нибудь купить на ужин. Он даже не притронулся к выпивке - принял душ и лег спать.
Когда будильник прозвонил в шесть тридцать утра, Алекс чувствовал себя как в аду. Возможно, он заболел. Во рту была сухость, голова раскалывалась, и такое простое движение, как поднятие зубной щетки ко рту, приносило ужасную боль. После продолжительного душа он надел джинсы и фланелевую рубашку, но все равно дрожал от холода. Наполнив чашку водой из-под крана, он начал пить, пока его не затошнило.
Сидя на краю ванны, он изо всех сил пытался проглотить воду. Алекс спрашивал себя, что с ним происходит? Постепенно он увидел призрака, стоящего в дверном проеме в ванной.
- Личное пространство, - напомнил ему Алекс. - Убирайся.
Призрак не шелохнулся.
- Ты ничего не пил вчера.
- И что?
- И то, что это от воздержания от алкоголя.
Алекс безмолвно на него уставился.
- Руки трясутся, да? - продолжил призрак. - Это из-за белой горячки.
- Со мной все будет в порядке, когда я выпью кофе.
- Лучше уж рюмашку. Для тех, кто так много пьет, лучше постепенно слезать, чем вот так резко.
Алекса заполняло негодование. Призрак чересчур преувеличивал. Да, он много пил, но он знал, что мог и терпеть. Только у пьяниц бывает белая горячка, у бездомных парней в переулках или у завсегдатаев кабаков. Или, например, у его отца, который умер от сердечного приступа во время любительского погружения на одном из курортов Мексики. После злоупотребления алкоголем на протяжении всей жизни коронарные артерии Алана Нолана были так закупорены, что, если верить врачам, ему бы понадобилось пятикратное шунтирование, чтобы он выжил.
- Мне не нужно ни с чего слезать, - сказал Алекс.
Было бы легче, если бы призрак дразнил, или наставлял, или оправдывался. Но то, как он смотрел на Алекса - с жалостью, - было слишком оскорбительно.
- Может, тебе стоит взять выходной и отдохнуть, - предложил призрак. - Потому что ты в таком состоянии вряд ли много проработаешь.
Впиваясь взглядом в него, Алекс встал и покачнулся на ногах. К сожалению, этого движения хватило для его нарушенной пищеварительной системы, и он наклонился над унитазом с рвотными позывами.
После довольно долгого времени он опять поднялся на ноги, ополоснул рот и лицо холодной водой. Посмотрев в зеркало, он увидел бледный цвет лица и опухшие глаза. Алекс в ужасе отскочил, узнав в отражении лицо его отца.
Сжав ладонями края раковины, он заставил себя вновь взглянуть в зеркало.
Он не хотел таким быть. Но он стал тем, кем он стал, и он сам это с собой сделал.
Если бы он мог заплакать, он бы заплакал.
- Алекс, - позвал его тихий голос. - Ты не боишься работы. Ты привык сносить. И ремонтировать.
Даже в таком состоянии Алекс понял, что имел в виду призрак.
- Дома - это не люди.
- У всех есть что-то, что нуждается в ремонте. - Призрак сделал паузу. - В твоем же случае это печень.