- Теперь мы в расчете, - услышала она, как прошептал Алекс.
Ей удалось кивнуть.
- Я не хотел делать это так. - Алекс мягко укусил ее за ушко. - Я хотел, чтобы было больно. Чуть-чуть.
- Почему не сделал?
Долгая удивленная пауза.
- Я не смог.
Алекс отодвинул ее. Зои вынудила себя посмотреть ему в глаза, и она увидела ту же силу воли, которая побудила его прекратить пить.
Это не повторится вновь. Он не позволит.
Опять зазвонил таймер, и Зои подпрыгнула от резкого звука.
Алекс слегка улыбнулся, отвел глаза и отвернулся.
Зои пошла к плите не оглядываясь. Она услышала, как открылась и закрылась входная дверь.
Никто из них ничего не произнес.
Иногда в тишине легче, особенно если единственно возможное слово - прощай.
Глава 15
Прошел месяц, и жизнь Алекса пошла по новому пути. Призрак и не думал, что сможет узнать от Алекса что-то новое во время их вынужденного пребывания вместе, но он ошибся. Алекс должен был бороться со своей зависимостью час за часом, иногда даже минута за минутой; он был чертовски упрям – настолько, насколько вообще возможно для человека. Призраку казалось, что бросить пить – то же самое, что прыгнуть в воду и надеяться, что ты сможешь выплыть, пока тебя не потянет ко дну.
Алекс отвлекал себя работой. Он выполнял такую дотошную ручную работу в доме на Озере Грез, что любой мастер был бы горд заполучить его в свою команду. Алекс работал до глубокой ночи: скоблил, полировал, красил, – и за это время он съел столько шоколадных батончиков, что у любого нормального человека случился бы “диабетический шок”. Благодаря ворчанию призрака, Алекс употреблял и нормальную еду, хотя он должен был бы есть намного больше, чтобы восполнить дефицит калорий, которые его организм привык получать с алкоголем.
За этот месяц Алекс видел Зои дважды: когда он заехал к ней, чтобы забрать образцы краски (их встреча продлилась не больше минуты), и когда Зои приехала в дом, чтобы посмотреть на проделанную работу. Он вел себя по-деловому, Зои - сдержанно. Гэвин и Айзек были настолько загипнотизированы Зои, что ни один из них не забил и гвоздя, пока она была в доме.
Судя по всему, Алекса едва ли задел визит Зои. Он знал, как построить стену, как укрепить ее, чтобы никто не смог сквозь нее проникнуть. Теперь у Зои не было никакого шанса сблизиться с Алексом, и, вероятно, все это было к лучшему. Но призрак не мог заставить себя не чувствовать печаль по этому поводу. И Алекс наотрез отзывался обсуждать что-либо касающееся Зои. Тема была под запретом.
Призрак понимал его.
Женщина могла сделать это с тобой – достигнуть того места в душе, где хранилась лучшая и худшая версия тебя. И как только она его находила, то становилась его полноправной хозяйкой. Навсегда.
Именно поэтому призрак ничего не сказал Алексу о своих новых воспоминаниях об Эммалин Стюарт, которые разворачивались перед его глазами как шоу движущихся картин.
Эмма была самой молодой и самой живой из трех дочерей Уэстона Стюарта. Она любила книги, была смешной и страдала от дальнозоркости, поэтому иногда носила очки для чтения. Она любила носить стильные очки-бабочки с толстой черной оправой, что не нравилось ее маме – Джейн. Она говорила, что Эмма в таких очках никогда не познакомиться с хорошим мужчиной. А Эмма утверждала, что как раз в этих очках и познакомится.
Призрак вспомнил, как они остались вдвоем в доме после пикника на Озере Грез. Она читала ему свою статью о местных средник школах, руководство которых запрещало девочкам “рисовать лица”, т.е. пользоваться помадой, пудрой и румянами. Школьницы из округа Уотком запротестовали, и Эмма взяла интервью у руководителей трех разных школ по поводу этого запрета.
- Помада на губах приводит к крушению первого барьера в природе девочки, - цитировала Эмма слова одного из руководителей. В ее глазах плясали искорки веселья. - Следом идут сигареты, ликер, а потом уже и неприличное поведение.
- Что за неприличное поведение? - спросил он ее, целуя в щеку, шею, мочку уха.
- Ты знаешь.
- Нет. Расскажи.
Эмма рассмеялась глубоким грудным смехом.
- Нет.
Но он не сдавался, продолжая ее целовать и дразнить, пытаясь положить ее руки на свое тело. Она хихикала и делала вид, что сопротивляется, зная, как вызвать у него желание.
- Просто расскажи, какие части тела в этом участвуют, - сказал он. А когда она опять отказалась, тогда он сам начал говорить ей, что, как ему казалось, это значит.
- Ненормативная лексика никуда тебя не приведет, - сказала она чопорно.
Он улыбался.
- Она уже привела к четырем расстегнутым пуговицам на твоей блузке.
Эмма вспыхнула, но он продолжил бормотать и расстегивать оставшиеся пуговицы…
Физическая близость с Эммой, о которой вспомнил призрак, была опьяняющей. И все желания и удовольствия, которые душа могла испытать, были намного более глубокими и полными, чем любое физическое ощущение.
Приближался день, когда он должен был увидеть ее снова. Но тяжелое ожидание подогревалось чувством, что что-то было неправильно, что-то, о чем он должен знать и исправить. Призрак был благодарен Алексу за то время, что он потратил в доме. Благодаря нему, у призрака появилось много зацепок, которые помогут вспомнить все. Но этого было недостаточно. Он должен был вернуться на Рейншедоу Роуд… Там произошло что-то, что он должен вспомнить.
*****
После того как Зои покопалась в комнате, где они с Джастиной хранили странные предметы мебели, рамки для картин и другие ненужные безделушки, она нашла несколько вещей для дома на Озере Грез. Среди них были небольшие металлические ящики для боулинга, каждая квадратная дверь была покрашена в разные цвета; старинные настенные часы в форме кофейной чашки; синий викторианский чугунный каркас кровати. Она также взяла некоторые вещи из старой квартиры Эммы, которые отправили в Пятничную гавань: мягкие кожаные кресла, плетеный стол, коллекция заварных чайников, которые будут стоять на встроенных книжных полках. Такая странная смесь отлично бы вписалась в новые чистые линии реконструированного дома, и Зои знала, что ее бабушка всегда наслаждалась потаканием своим прихотям.
Прошло уже шесть недель с тех пор, как Алекс начал ремонтировать дом. Сдержав свое слово, он закончил делать кухню, а еще – главную спальню и ванную. Так как деревянный настил оказался непригодным, Зои согласилась сделать ламинат медово-кленового цвета. И она должна была признать, что выглядел он красиво и естественно. Вторая спальня и ванная еще не были готовы, как и гараж, что означало, что Алекс будет проводить время в коттедже и после того, как туда переедут Зои и Эмма. Зои не была уверена, что чувствует по этому поводу. В последний раз, когда они виделись, напряжение взаимного дискомфорта заставило их чувствовать себя неловко.
Алекс выглядел более здоровым, хорошо отдохнувшим; под его глазами больше не было темных кругов. Но его редкие улыбки были такие же, как и лезвие ножа; вокруг рта образовывались морщинки, которые бывают у человека, который знает, что никогда не будет иметь то, что действительно хочет. Его отдаленность так бы не беспокоила ее, если бы она не видела и другую его сторону.
С помощью Джастины Зои проведет несколько дней в коттедже, подготавливая его к приезду бабушки: расставит посуду, заправит постели и сделает остальные необходимые вещи, которые помогут превратить дом в уютный островок. А потом она поедет в Эверетт и привезет Эмму на остров.
Медсестры Эммы постоянно информировали Зои о ее физиотерапии и лекарствах, которые она принимала. Они также предупредили ее, что у Эммы начали появляться признаки “вечерней спутанности”, что означало, что к концу дня она может стать более возбужденной и начать задавать одни и те же вопросы чаще, чем обычно.