Она все еще испытывала боль и проливала слезы от того, что любимого не было рядом, от того, что рядом с ним могла быть какая-то другая, от того, что, может быть, сама она была для него какой-то другой. Чертовы мужчины, и чертовы их войны. Она бы выбрала его, если бы он дал ей шанс, но он его не дал. Вместо этого он просто благополучно исчез из ее жизни, не в силах до конца поверить в ее любовь к нему. Он не знал о новой жизни, которую он зародил в ней
Мостки за ней внезапно затряслись, когда по доскам глухо затопали обутые ноги. Она испуганно обернулась, и, пораженная, замерла, не ведая, то ли спит, то ли ее страстное желание каким-то образом соткало его из лучей восходящего солнца. Он приближался к ней, широко шагая, и зыбкие клочья тумана вились вокруг него. Ее сердце мучительно сжалось. Даже если он и не был настоящим, она благодарила Господа за возможность снова увидеть его так ясно. Увидеть его густые темные волосы, его яркие глаза цвета моря, увидеть безупречность его мускулистого тела.
В пяти шагах от нее он остановился так внезапно, будто врезался в стену. Его недоверчивый взгляд окинул ее тело, озаренное сзади солнечным светом, и так четко обрисованное тонкой ночной рубашкой, бывшей ее единственным одеянием. Он увидел, как ее рука защитно легла на холмик живота в инстинктивном жесте беременной женщины.
Он был настоящим. Боже милостивый, он был настоящим. Она увидела в его глазах потрясение от того, что он столкнулся с реальностью предстоявшего отцовства. Он долго, молча и пристально смотрел на ее живот, прежде чем взглянуть ей в глаза.
- Почему ты мне сказала, - хрипло спросил он.
- Я не знала, - ответила она, - Пока ты не уехал.
Осторожно, будто к дикому животному, он приблизился, медленно протянул руку и положил ей на живот. Она задрожала от тепла и жизненной силы, которые несло его прикосновение, и едва не застонала вслух, когда муки одиночества, тоска всех месяцев без него начали покидать ее тело. Знал ли он, какую боль причинил ей? Понимал ли, что его исчезновение почти убило ее, что только мысль о том, что она носит его дитя, заставляла ее жить.
А потом она почувствовала, как мелкая дрожь пробежала по его телу и по рукам, касающимся ее. Воздух между ними, казалось, раскалился. Желание ворвалось глубоким судорожным вздохом, ее тело обмякло и согрелось, бессознательно увлажняясь для него.
- Позволь мне увидеть тебя, - застонал он, уже задирая ее длинную ночную рубашку.
Каким-то образом она оказалась лежащей на мостках, ее голое тело купалось в жемчужном утреннем свете. Ночная рубашка защищала ее нежную кожу от неструганых досок под нею. Под ней и вокруг нее, плескалась вода. Ей казалось, будто она плывет, удерживаемая только якорем его сильных рук. Она закрыла глаза, чтобы не мешать ему знакомиться с изменениями, которые претерпело ее тело. Изменениями, которые она так полно ощущала. Его шершавые руки скользили по ней как легчайший шелк, касаясь ее потемневших, набухших сосков, ладонями создавая полушария из ее тяжелых грудей. Потом руки опустились вниз, на ее живот, охватив маленький тугой холмик, где рос его ребенок.
Она не открыла глаза даже тогда, когда он раздвинул ее ноги, поднял колени и широко развел их, чтобы и там посмотреть на нее. Холодный воздух, который давал отдышаться, коснулся и самого интимного ее места, еще более усилив желание. Знает ли он, как она в нем нуждается, чувствует ли он, как поет ее тело под его руками? Конечно, знает и чувствует. Она никогда не могла утаить от него свою страсть, даже тогда, когда старалась из всех сил. Она услышала, что его дыхание стало прерывистым, и ощутимая сила его желания заставила ее пылать.
- Ты настолько прекрасна, что больно на тебя смотреть, - шептал он.
Она почувствовала, как длинный мозолистый палец исследует чувствительное местечко между ее ног, поглаживая и потирая его, прежде чем нежно скользнуть внутрь.
От потрясения, вызванного этим неглубоким вторжением, у нее закружилась голова, спина дугой выгнулась над мостками, и он низким шепотом стал успокаивать ее. А затем она почувствовала, как он придвинулся ближе, улегся между ее ног, и стал возиться со своей одеждой. Она лежала, мучаясь от нетерпения, в ожидании момента, когда они будут вместе, снова вместе, снова будут одним целым. Снова он заполнит ее настолько, что станет частью ее, и они задохнутся от совершенства происходящего. А потом стало не до размышлений, они могли только двигаться вместе, вцепившись друг в друга. Его сила дополняла ее хрупкость. Мужчина и женщина, соединенные в вечности.