действительно девушка, но прозрачная. Сквозь неё проходит свет закатного солнца.— Допустим, я верю, что ты Элайса, — сказала сквозь зубы я. — Что тебе от меня нужно?— Ооо, так бы сразу и говорила! — улыбнулась гостья. — Ты уже знаешь, что я принесу тебя в жертву?— Будешь оправдываться, что не хотела такого исхода? — саркастически спросила я.— Не буду, потому что я не жалею о своём выборе. Но мне жалко тебя. Ты прямо как я. Тебя тоже предали. Поэтому я предупреждаю тебя, на следующей неделе в понедельник, я приду за тобой. И оденься поприличнее, всё-таки ты будешь последним жертвоприношением, после которого я стану свободной.— А если я не пойду с тобой?— Мой дух обитает в стенах замка. Вчера ты почувствовала меня. Я могу надавить на тебя страхом.— Не думай, что обрадовала, сказав, что я буду жертвой. У меня есть время, чтобы придумать что-то. На мои слова Элайса лишь хмыкнула и растворилась. Я села, дрожа то ли от холода, то ли от новости, на койку. Повертев в руках кинжал, я заметила на рукояти непонятные знак: V над которой был перевёрнутый треугольник. Мне он показался смутно знакомым, и я напрягла свои извилины, вспоминая, где я его видела.— Это сигил Сатаны, — вдруг раздалось у меня над ухом, от чего я вздрогнула и посмотрела на говорившего. Рядом со мной стоял Руби и безэмоционально смотрел на клинок.— Чей это кинжал?— Лучше бы попросила рассказать его историю.— А она у него есть? — с сомнением спросила я.— Конечно.— Тогда... Какова его история?— Этим кинжалом двести пятьдесят лет назад была скреплена сделка между дьяволом и юной девушкой. Символ появился сразу после того, как пролилась кровь первой жертвы. А пропадёт он тогда, когда последнее жертвоприношение будет совершенно. На следующей неделе.— Погоди. Эта история про Элайсу? — с ужасом поняла я.— Да.— Что это проклятое оружие делает в моей комнате?— Когда-то эта комната принадлежала истинной её хозяйке. Здесь она его спрятала, а ты нашла.— Спрятала? — усмехнулась я.— В её комнату никто не ходил и не искал ничего, до тебя и меня, — сказал мальчик.— Постой, в этой комнате ты жил? Сколько лет назад это было?— Сто.— Ты — тот самый мальчик, сын состоятельного гостя?— Да.— А откуда ты знаешь то, что произошло более ста лет назад до твоего рождения?— Я знаю всю историю этого замка. Она оседает в пыли, в каждой крупице, её нельзя стереть. Я читаю её, она создаёт картинки.— А все призраки так умеют?— Я не призрак.— А кто?— Душа, необредшая покой, вынужденная скитаться в мире смертных.— Но почему? Как ты умер?— Я не помню.— А ... — я не успела спросить, потому что Руби просто растаял в воздухе. Тут я увидела в зеркале, висевшем напротив кровати, образ улыбающейся Элайсы. Меня передёрнуло. Образ исчез. Я встала, взяла покрывало с одного кресла и завесила им зеркало. Следующие несколько дней мы с Джулией и Аррамом собирались у миссис Люси, и я рассказывала им новости. Практически каждый день Элайса приходила ко мне, но ненадолго. Руби тоже появлялся и рассказывал о графской дочери. Как-то раз я спросила мальчика, почему Элайса испугалась, когда я достала кинжал, на что тот ответил: «Ответ на этот вопрос ты должна найти сама. Он очень простой, но и сложный одновременно». Маме с Этаном я так и не рассказала о приближающейся смерти, да и вообще вела себя как жизнерадостный подросток, но на душе скребли кошки. Сегодня уже суббота. Я ходила по комнате, думая то об Уиле, моём бывшем, то о словах Элайсы. Она сказала, что у меня такая же ситуация, как и у неё. Неужели её предали, тоже бросив ради другой? Тут моё внимание привлекла доска в стене. Она одной стороной была приподнята. Я медленно подошла к ней и присела. Проведя пальцем по шершавой поверхности, я крикнула:— Этан! В соседней комнате заёрзало, заскрипело, и я услышала звук шагов.— Чего тебе? — недовольно спросил появившийся в дверях братец.— У тебя инструменты есть?— Да, что именно надо?— Ломик, — коротко ответила я и заметила удивлённый взгляд Этана.— Сейчас, — сказал он и удалился. Через минуту он стоял передо мной, протягивая инструмент. Взяв ломик, я протолкнула его между стеной и доской и потянула на себя. Дощечка с противным скрипом отодвинулась вперёд. Щель между стеной и деревяшкой оказалась как раз по ширине моей ладони, поэтому я просунула туда руку и сразу скривилась. По телу побежали мурашки. Мои пальцы залезли в паутину. Я собралась было вытащить руку, но тут я что-то нащупала. Что-то мягкое, гладкое, прямоугольное... Я взялась за это рукой и вытащила наружу. У меня в руке находилась книга, покрытая толстым слоем пыли и паутины. Её кожаный переплёт говорил о возрасте. Я сдула пыль и убрала паутину. Чистая сиреневая обложка, без каких-либо дополнений представилась моему взору. Я аккуратно открыла книгу. В лицо хлынула пыль. Пожелтевшие страницы, исписанные заковыристым почерком, мягко шелестели. Открыв самую первую страницу, я прочла: «Дневник леди Элайсы Анарайды Райсвуд». Я вернула ломик Этану и села на койку. Брат немедля ушёл к себе. Планшет заждался его.— Странно... — пробормотало у меня над головой. Я уже привыкла к этому голосу, поэтому не вздрагивала после каждого появления Руби. Я посмотрела на мальчика и спросила:— Что?— Я чувствую всё в этом доме, особенно в этой комнате мои чувства обостряются, но этой книги как будто бы нет.— А такое уже было?— Да, я не чувствую кинжал. Мне кажется, это из-за сигила. Он блокирует ауру клинка.— Действительно странно... А, может, в дневнике тоже есть этот символ?— Может. Смотри.Я начала быстро листать, рассматривая каждую страницу. Вдруг, меня заинтересовала дата и подпись к ней: