Афанасий заметил, что Николай стоял бледный, как мел. Это было заметно даже в темноте.
«Зовущую», которая не «доплыла» до них метров пятнадцати, стало относить в сторону, словно подул ветер, хотя даже лёгкого дуновения не было. Она удалялась, не меняя позы, как белое колыхающее изваяние с незрячими глазами, и скоро пропала — сузилась, уменьшилась и растворилась, исчезла.
Кладоискатели молчали, приводя в порядок мысли, ошеломлённые увиденным. Первым нарушил молчание Афанасий.
— Вот это фокус, — пробормотал он, вытирая рукой повлажневший лоб. — Здесь целая армия этих привидений…Как это тебе, доктор? — спросил он Лазутина.
— Как, как, — не нашёлся, что ответить наследник поручика.
Николай посмотрел в ту сторону, где над пучиной растаяло белое одеяние призрака.
- Знаете, что за призрак был, — сдавленным голосом спросил он друзей.
- — Понятия не имеем, — ответил Афанасий.
- Это призрак Наташи, жены.
- Ты не ошибаешься?
- Я уверен в этом.
- Вот те на, едрёна копоть, только и нашёлся что сказать Афанасий. — Она что — преследует тебя? — Он вспомнил майские события в Дурове.
- — Не знаю, как объяснить ее появление второй раз…
- Она хочет предупредить тебя, — отозвался Лазутин, наконец найдя камеру.
- О чём?
- Об опасности.
- А конкретней.
- Чтобы мы не совались в подземелья.
- Чтоб не искали сундук? — уточнил Афанасий.
- Вот именно.
- — Другими словами, нас запугивают.
- — Конечно.
- — Кто?
- — А вот это требуется доказать.
- — Ты, наверное, прав, доктор. Кого-то мы решили сна.
- — А теперь и сами не заснём, — кисло улыбнулся Николай.
- — Надо, Коля, — зевнул Афанасий. — Призрак призраками, а сон дороже всего.
- С этими словами Афанасий вновь залез в мешок.
Никто их не потревожил. Ночь прошла спокойно.
Глава двенадцатая. Варяжский меч
Утром вновь вошли в пещеру. У стальной двери Афанасий остановил спутников.
— Владимир Константинович, — обратился он к Лазутину. — Доставай камеру и сними здесь дверь, тамбур, щиток электрический. Мы с Николаем тебе посветим.
Лазутин с добросовестностью телеоператора снял всё, что вызвало интерес.
— Теперь куда направим стопы свои? — иронично спросил он. — Я полагаю, нас не остановит очередной круговорот?
Афанасий посмотрел на него.
— Не дрейфишь?
— Я в порядке, — браво ответил Лазутин, хотя на душе кошки скребли от сознания того, что вновь возможно придётся встретиться с призраками.
Они свернули в левый коридор, в котором год назад спасались от людей Зага.
Пройдя метров двести, Владимир Константинович тронул за рукав Афанасия.
— Постойте, — сказал он. — Передохнём.
Они остановились, светя фонарями под ноги.
— Вы ничего не ощущаете? — спросил Лазутин товарищей, вертя головой в разные стороны, словно искал кого-то.
— А что именно? — спросил Николай.
— Меня оторопь берёт… Ощущение какой-то беды или что-то в этом роде.
Николай с Афанасием переглянулись.
— Есть жутковатое чувство, — ответил Афанасий. — То ли сомнения, то ли…
— Неуверенности, — подсказал Николай. — Чувство сомнения и неуверенности.
— У меня ноги подкашиваются, не идут вперёд, — сознался Владимир Константинович, рукой опираясь о стену.
— Значит, мы испытываем почти одинаковые ощущения, — сказал Николай. — В прошлом году, пребывая здесь, мы не испытывали проблем, ничего не боялись, хотя обстановка была намного сложнее.
— Если не сказать — опаснее, — подтвердил Афанасий и воскликнул: — Ну что, прямо марш?
Они медленно продолжили движение вперёд.
— Где ж этот подонок зарыл сундук? — имея ввиду Зашитого, бормотал Владимир Константинович, светя фонарём во все стороны.
— У них несколько часов времени было, могли основательно спрятать, — откликнулся Афанасий. — Поэтому искать надо тщательно.
Обследуя каждую трещину, нагромождение камней — все места, в которых по их предположению мог быть спрятан сундук, они продвинулись метров на пятьсот вглубь гряды, но сундука не обнаружили. Обширный туннель сужался и поворачивал вправо.
У шедшего впереди Афанасия под ногами что-то звякнуло и с дребезжанием покатилось по каменистому ложу. Он посветил фонарём. Под ногами валялась алюминиевая изящная фляжка с узким горлышком.