Не в силах разжать рот, чтобы сказать слово или закричать от ужаса, ни пошевелить рукой, Стысь с выпученными глазами наблюдал за странным предметом, приближающимся к ним. Он, казалось, плыл в темноте, как большой кокон, поставленный на «попа», и вокруг него фосфоресцировало своеобразной аурой светлое обрамление.
Кокон приблизился, и стало заметно, что он представлял собой нечто завернутое в полотнище и обвязанное поперёк полосками ткани или ремнями. «Мумия фараона», — мелькнуло в мыслях Стыся.
Не успел он так подумать, как «кокон» зашевелился, пришёл в движение, ремни распались, полотнище развернулось, и перед глазами изумлённых застывших людей предстал призрак, иначе это нельзя было назвать, в облике человека. Лицо, наполовину скрытое бородой, было водянистым, как студень. Он был накрыт просторным белым балахоном, под которым угадывалась опущенная вдоль тела рука, державшая что-то напоминающую палку.
Издав булькающий звук, первым в себя пришёл Обух и бросился назад к отверстию, через которое только что спустились сюда. Призрак взмахнул рукой, полотнище откинулось и в руке у него показалось что-то наподобие меча.
Рот у призрака осклабился, а глаза, казалось, загорелись. Оцепенение свалилось со Стыся. Тихонько поскуливая, он пробрался вслед за Обухом, взявшись за верёвку, ведущую наверх, оглянулся. Увиденное ошарашило его: призрак занёс своё оружие над спелеологом.
Не помня себя от страха, Стысь мчался по коридору на выход вслед за Обухом. Он потерял каску и фляжку. Ему казалось, что за ним кто-то гонится. Он выхватил из-за пояса пистолет и через плечо выстрелил позади себя. Ответом ему был гул скатывающихся камней и шуршание осыпи.
Только выбежав на дневной свет, он перевел дыхание. Увидел на камнях сидевшего Обуха. Тот тяжело дышал, кашлял, и слюни фонтаном вылетали изо рта. Держась за грудь, спросил Стыся:
— А где остальные?
— Не знаю. Там… остались, — ответил Алик, вспомнив призрака с занесённым над спелеологом оружием.
— Что будем дальше делать? — спросил Обух, вставая и покачиваясь от хлынувшей в ноги слабости. — Будешь брать сундук?
— Ни под каким соусом, — покачал головой Стысь.
— А ты мне не верил. Я таким же макаром в прошлый раз рвал когти от сундука.
Они посидели некоторое время в ожидании спелеологов, но те не возвращались.
— Что-то там не так, — сказал Стысь и рассказал Обуху, что он видел в последнюю минуту, перед тем, как выбраться из пещеры.
— Надо посмотреть, — сказал Обух. — Может, они не могут выбраться… Ты не все патроны расстрелял? — Он взглянул на пистолет Стыся.
— Не все. У меня ещё остались…
— То-то шуму наделал.
Обух начал приходить в себя и попытался улыбнуться. Но улыбка вышла неестественная.
Держась один после другого, они пошли к входу в пещеры. Когда они подошли к тому месту, где верхние утесы готовы были сомкнуть свои вершины, свет упал на основание перед входом, и они увидели перед собой тела троих спелеологов, лежащих в неестественных позах. С сильно бьющимся сердцем Обух подошёл ближе. Стысь остался на месте, водя дулом пистолета в разные стороны.
— Они… того… — дрожащим голосом произнёс Обух.
Стысь посмотрел на меч, торчащий из груди Бориса.
— Пойдём отсюда, — потянул его за рукав Обух. — Пойдём. Они… — Он не договорил.
Стысю и самому не хотелось оставаться рядом с трупами.
— Чёрт с ним, с сундуком, — пересохшим горлом прохрипел он. — Жизнь дороже. — И повернул назад.
Они в мгновение ока скатились с кручи, освободили от камней затопленную лодку и погребли к берегу. Даже добравшись до джипа, Стысь никак не мог успокоиться. Открыв дверцу, он швырнул с сиденья роман Моруа, который читал в непогоду, и трясущимися руками вставил ключ зажигания.
— Обух, не мешкай, садись!
Тот втиснул грузное тело рядом со Стысем.
— А «Газель»? — промычал он.
— Ты рулишь?
— Сроду не пробовал.
— Тогда не болтай. Поехали!
Это вспомнил Стысь, подъезжая к даче Пола Зага.
Он остановил машину перед воротами и посигналил. Вышел сонный охранник — парень в зеленой майке.
— Долго спишь, — нервно выговорил ему Стысь. — Открывай, давай!
Увидев сердитое лицо наперсника хозяина и недоумевая, как, всегда добродушный Стысь превратился в желчного мужика, охранник трусцой побежал открывать ворота. Он покосился на мордастого спутника Стыся, хотел спросить, что за чин едет с ним, но ещё раз взглянув на физиономию Алика, не стал задавать вопросов.