– Ну так, – согласился Себастьян, – только если там мало рыбы, если она едва выживает, чем эта тварь питается? Не песком же? наверное, она что-то ест. Если бы она охотилась и на скот, как иной раз говорят про Лох-Несское чудовище, то её бы видели. А так свидетельств нет.
– Вот! – Агата обрадовалась этому выводу. – Вот и я о том же! такая тварь не могла остаться незамеченной. Ей надо жрать, ей надо плавать размножаться… и это. Рыбы же сбрасывают эти, как их… чешуйки. Если это рыбина – были бы свидетельства и этого. А если не рыбина, то…
– Всё равно не сходится, – закончил Себастьян, он видел, что Агата запуталась в своих же мыслях.
Грохнула дверь, являя яростный порыв ветра и Томаша. Томаш с усилием захлопнул за собой дверь, и вой ветра стих. Сам, трясясь от холода, пошёл к ним.
– Горячий, – Агата засуетилась и налила из котелка приготовленный чай. От чая тянуло уже знакомым болотом, но горячее было важнее запаха.
– Короче, говорят, что видели большое и белое. Растерялись. Оно исчезло очень быстро, – Томаш выпил половину кружки за раз и поморщился. – Дрянь.
– Зато горячая, – вздохнул Себастьян, – здесь хотя бы есть приют. И по дешевке.
Это да, приют обошёлся всего в пару монет вместе с едой. А вот на озере Лох-Несс они изрядно истратились. Но там и желающих встретить чудовище больше, и местные уже привыкли к любопытным да делают на них деньги.
– Другие ничего не подтвердили. Не сталкивались они с подобным, – продолжил Томаш. – Но все говорят про то, что рыбы в озере мало. Либо эта тварь их вылавливает и ни разу не попалась, что фантастически выглядит, либо нет там никого. Либо жрёт она не рыбу, а… ну не знаю.
– Людей, – предположила Агата и рассмеялась.
– Идиотов! – одновременно с ней предположил Себастьян, но даже не улыбнулся.
– если бы…– ответил Томаш обоим. – Ну вот чего им не по нраву? Чего поперлись на хребет? Тьфу! Дело закроем так – завтра пойдём, ничего у озера не увидим, на хребет уж не полезем, хватит с нас, и доложим, что пить этим людям меньше надо. Возражения есть?
Возражений не было.
***
Не будь здесь ветра, они бы даже могли насладиться красотой. Завораживающее это было зрелище – кусочек блестящего зеркала воды в окружении сероватых уродливых скал. С высоты, наверное, это походило бы на ожерелье, и озерцо (это в мире людей это было озеро, а в мире гор так – озерцо) становилось его камнем. Блестящим, привлекающим внимание камушком.
Но ветер был. Вкусить местной красоты было невозможно. Непривычные к высоте, всё-таки пришлось подниматься, хотя и безопасно, к головокружению, они цеплялись друг за друга, задаваясь одним вопросом: а почему они просто не написали, что ничего не нашли, не поднимаясь в высоту?
Кто б их проверил?
Но вопрос не звучал. Каждый задавался им молча – как-то стыдно было озвучивать его на такой высоте в почти красоте.
– Ничего тут…– Томаш хотел сказать, но ветер налетел, хлестанул, пришлось закашляться, укрыться, и только потом, когда ветер от ярости вернулся к спокойному движению, закончить – нет, зараза.
– Спускаемся! – крикнула Агата и повернулась, чтобы перво й подать пример.
И тут случилось.
Сначала это было похоже на ветер, прошедшийся по воде, но потом стало ясно, что движение идёт не сверху, а снизу.
– Ребята! Ребята! – ветер стал неважен, Себастьян не жалел горла, он кричал, привлекая их внимание, хотя и Агата, и Томаш уже вглядывались в озеро, и боялись.
И было чего!
Озеро зашлось в движении, вода заколебалась, а затем что-то белое, похожее на гладкий мяч, венчавший продолговатое змеиное тело, кроющееся под водой, приподнялся. Словно шкура какая-то…
Белая, отвратительно белая, она выделялась среди чистоты озерца и суровости скал. Приподнявшись на секунду из воды, словно издевательски показываясь, шкура вдруг стремительно нырнула вниз, или что-то её увело осознанной волей.
Томаш так и сел на землю, не заботясь ни о чистоте плаща, ни о холоде. Агата привалилась рядом. Себастьян тоже сполз по отвесному камню к ним. все трое тяжело дышали и молчали некоторое время. Ветер стал им неважен, они увидели то, чего не должно было быть…
– Может камень какой? – неуверенно предположила Агата.
На камень это не походило. Если сравнивать с животными, что были им известны, это было похоже на какого-то тюленя, только с более шарообразным телом. Или морскую корову. Или…
– Так, – Томаш встряхнул головой, – кто-нибудь знает что это было?
Никто не знал. Томаш тоже. и никто не хотел, положа руку на сердце или другие честные места, знать. Знакомство с таким существом означало и постоянные командировки с экспедициями, и расходы для Города, и километры отчетности (или ее измеряют не в длине исписанного, а в весе всех бумаг?), и много-много бесед.