Домой Люба приехала на такси: с вокзала автобусы уже не ходили. Войдя в квартиру – двухкомнатную, с высокими потолками, на первом этаже трёхэтажного старого дома – она включила везде свет и, войдя в комнату, уставшая, села на диван. Руки-ноги не хотели больше совершать ни одного движения. Квартира, почти две недели пустовавшая, будто осиротела: пыль на столах, на компьютере, на полу… И запах стал другим, нежилым.
Она посидела несколько минут, встала, скинула пальто, улыбнулась: «Господи! Хорошо-то как! Неужели я снова одна? Подруга уже не придёт – поздно; звонить никто, надеюсь, не будет… Субботин… Что ж ему ответить?» Она прошла в кухню, включила чайник, взяла тряпку, смочила и легко смахнула со стола. Затем вернулась в комнату, достала из сумочки телефон – ответила. Настроение совсем поднялось, когда она переоделась и, пока ванна наполнялась горяченькой водой, протёрла в квартире полы…
Люба засыпала, когда вновь щёлкнул её телефон, лежавший на тумбочке возле дивана. Она едва открыла глаза, прочитала сообщение от Субботина, написала пару слов: «Да…,сплю…»
Глава 6
Всё оказалось просто и достаточно запутанно, как в жизни и бывает. Субботин и Каширина были во многом схожи, но во взглядах на отношения были полностью противоположны. Субботин хотел найти в женщине не только и не столько наслаждения – жизнь прожита длинная и познано достаточно, – сколько понимающую, родственную душу. Любовь Николаевна же, давно определив свой образ жизни, ни перед кем душу не раскрывала и мужчина ей нужен был только для коротких, ей запланированных встреч. Ни на что большее она не расчитывала, и не хотела никаких близких отношений. Но, пообщавшись с Субботиным, она вдруг стала открывать в себе ранее неведомые или забытые ей чувства, какие-то неизведанные ранее ощущения. Она сравнивала его со своими прошлыми мужчинами и понимала, что что-то пошло не по её сценарию, как-то иначе она смотрит на общение с ним, нежели с другими.
Со дня расставания они заново открывали друг друга, будто и не было трёх недель, что они были рядом. С каждым их разговором, продолжавшимся по нескольку часов, с каждым их сообщением, коих отправлялось по нескольку десятков в день – они чувствовали, что им безумно интересно это общение. Субботин с радостью отмечал, что Люба понимает каждое его слово, намёк, даже – паузу. Впрочем, паузу – нет: Люба могла говорить без умолку и без остановок; Субботину нужны были паузы, чтобы осмыслить услышанное, подобрать лучшие слова.
Никогда раньше ему не удавалось встретить такую собеседницу, которой не надо было ничего комментировать, разъяснять, подсказывать: Люба всегда знала, о чём идёт разговор, на какую бы тему они ни говорили. И если до встречи с Любой Егор снисходительно относился к мнению, что отношения лучше всего складываются у людей одного, схожего интеллекта, кругозора и интересов, – то теперь он ясно понимал, насколько это важно, насколько это нужно, насколько это интересно и комфортно.
Однако, если б всё было так идеально, то и повесть можно было уже закончить словами: в потолок полетели пробки от шампанского; гости крикнули: «Горько!»; молодожёны были счастливы… Всё. Хэппи энд… Но этого пока не произошло… А может, и вовсе не произойдёт… Наверняка – не знаю. Идём дальше, следом за ними…
Любовь Николаевна, как говорит прозорливый всёвидящий народ, расцвела. Весна ещё сдерживалась, апрель пока не одаривал не то, что подснежниками – даже и черемши ещё не было на лесных проталинах, – весна в душе Кашириной буйствовала во всех красках на удивление своих коллег. Она с удовольствием замечала, что и на улице люди стали чаще оглядываться на её улыбающееся лицо, завораживающие ямочки на щеках и стремительную, и, вместе с тем – лёгкую женственную походку.
– Любовь Николаевна, вы хорошо отдохнули на курсах, пора браться за работу, – с чувствовавшейся в голосе завистью и плохо скрываемым неудовольствием, говорила ей директриса.
– Вера Семёновна, какой там – отдохнула? – притворно жаловалась Любовь Николаевна. – За три недели столько надо было успеть, что…
– Да знаю я, сама, что ли, не бывала на курсах? – прервала её директор. – Вы просто другим человеком приехали оттуда, прямо светитесь вся. Ну да это всё лирика. Хочу вас вернуть на грешную землю…, – говорила она, слегка задумавшись, будто размышляя: с чего начать «возвращение» своего, не в меру привлекательного заместителя. – А реальность такова: у вас готов сценарий последнего звонка?
– С чего он готов-то, Вера Семёновна? Несколько дней, как приехала… У меня одна голова и рук всего две, – ответила Любовь Николаевна в тон директору.