Этим днём выяснилось, что ребенок мог перевести немецкий, французский и латынь без труда, а также свободно на них разговаривать. Он справлялся с любым заданием, что предоставляли ему. У Софьи в голове не укладывалось, как такое возможно, она лишь открывала рот и размахивала руками в изумлении, пуская порой в забытии немецкие ругательства. Практически сразу она рассказала об этом Лале, а та лишь улыбнулась, потрепав сына по голове и произнесла:
- Мой ангел невероятно смышлёный.
- Но, мадам, - не унималась Софья, - этому можно лишь научиться, я не понимаю..
- Это я учу его, - ответила Лала строго. Естественно, она соврала. Ей не хотелось, чтобы все узнали о способностях сына, в особенности муж. - Так что не волнуйся, Софья.
Женщина поверила ответу хозяйки, потому что другого исхода она не представляла возможным. Воспитанной реализмом, ей и в голову не приходило, что в деле может быть замешано сверхъестественное. Она лишь помедлила некоторое время, а затем направилась обратно в библиотеку, восхищенная одаренностью подопечного.
- Мамочка, идём в сад! - просил Алёша тихим ноябрьским вечером. На день рождения Лала подарила мальчику альбом, в котором он писал стихи и рисовал акварелью. Творчество было ему ближе точных наук, несмотря на то, что с любыми предметами он справлялся одинаково блестяще.
- Милый мой мальчик, - ответила женщина, сидя за столом с верной подругой, - я сегодня себя не очень хорошо чувствую. Сходи один.
- Тогда я нарисую твой любимый дуб! - воскликнул Алёша и, поцеловав мать в щеку, выскочил из кухни.
- Какой хороший мальчик растет, - произнесла Глаша, замешивая тесто. С возрастом она стала ещё крупнее, а розовые щеки, как два наливных яблока, украшали её.
- Самый лучший, - ответила Лала на это и продолжила читать очередной рассказ.
Одевшись и взяв альбом в охапку, маленький Алексей стремглав кинулся в излюбленный матерью уголок. Он поставил себе цель порадовать Лалу и готов был сию минуту привести план в исполнение.
Погода стояла пасмурная, но сырости не было. Мальчик сел прямо на землю напротив дуба и принялся изображать его. Он улавливал каждую мелочь: сероватые трещины в стволе, слегка покосившуюся трухлявую скамейку, следы рядом с ней. Для полноты Алеша изобразил Самсона, спящего на ней, хоть его сейчас там и не было. Ему казалось, что живое существо своим присутствием вдохнёт жизнь и в его рисунок.
Час наверное, если не больше, Алеша просидел за своим занятием. Он старался ради мамы, хотел порадовать её. Последнее время она плохо себя чувствовала и была грустной, отчего ребенку было тоже не по себе. Лишь радость матери могла осчастливить его, ведь в доме, кроме нее, его никто так не любил.
Как только рисунок был закончен, за спиной послышались резвые детские голоса. Его братья играли в войну на палках, кричали и смеялись. Алексея они никогда не звали присоединиться к ним, они не принимали его, как и отец. Впрочем, мальчик и сам не стремился сблизиться с ними, ему были скучны их увлечения и разговаривать с братьями было не о чем. Ему легче было придаваться одиночеству, чем разделять время с теми, кто никогда его не поймёт.
- А что это ты тут делаешь, тощий? - усмехнувшись, спросил Дима. Он стоял с огромной веткой в руке и хлопал ей по земле рядом с братом.
- Наш великий Да Винчи опять портит бумагу, - язвительно ответил Петя и близнецы залились едким хохотом.
Алеша проигнорировал слова братьев, потому что знал, что они глупее его. Также, было ясно как день, что зависть и ревность к матери пожирала их изнутри. Лала никогда не хвалила их и не уделяла время. Старушка Софья - единственная, кто заботился о них.
- Что, язык проглотил? - не унимался Петя. Его бесило безразличие младшего больше, чем он сам.
- Сейчас заговорит, - ответил близнец, а затем выхватил альбом из рук Алёши.
- Отдай! - крикнул мальчик и побежал за братом. Тот лишь загоготал, как угорелый и принялся носиться между деревьев.
Погоня продолжалась изрядное количество времени. Ребята запыхались, все трое, хоть и не показывали виду. Каждый хотел выглядеть сильнее другого и выйти победителем.
Наконец, Алеша догнал обидчика и уцепился в его руку. Он хотел лишь одного - вернуть альбом себе и уйти в дом. К несчастью, сзади подоспел Петя и со всей силы повалил младшего наземь.
- Ой, какие милые кляксы! - усмехнулся старший брат, перелистывая страницы, пока второй держал Алёшу всем своим весом.
- Не смей! - закричал мальчик, стараясь не заплакать. Он считал чем-то унизительным показать свою слабость перед двумя глупыми детьми, которые, словно по ошибке являлись ему братьями.
- Что? - недоумевал Дима. Он сделал максимально глупый вид и листок за листом уничтожал альбом брата. Злобный хохот пронзил барабанные перепонки Алёши, Петя наслаждался зрелищем.