Так бы наш герой и сидел на своем месте, пока один из братьев не отвлёк его. Впервые Алексей был рад голосу Петра, поэтому, придя в чувство, он поднялся, взял свой злополучный альбом под мышку и вышел из комнаты прочь.
В гостиной было невероятно шумно, хоть всего двое человек издавали звуки. Глафира суетилась и бегала туда-сюда, а братья о чем-то оживлённо болтали и смеялись. Глядя на близнецов можно было подумать, что они давно не виделись друг с другом и кто-то из них приехал навестить другого. Настолько они были увлечены своим диалогом, что иного впечатления уж никак не могло родиться.
Когда Алексей вышел к ним, они закончили свою болтовню и Петр воскликнул:
- Здравствуй, здравствуй, дорогой братец. Давно не виделись.
Дмитрий на кресле прыснул от смеха и принялся наблюдать за ними со стороны. Казалось, им с близнецом совершенно всё равно, что в их родном доме траур, настроение у обоих было что надо.
- И тебе привет, - процедил Алексей. Он старался выглядеть равнодушным и у него это получалось невероятно хорошо, несмотря на то, что на душе неустанно скребли кошки.
Петр встал и направился к младшему брату навстречу с наклеенной улыбкой на круглом лице. Ястребиные глаза зелёного цвета смеялись настолько фальшиво, что трудно было не ударить его в тот момент.
Дмитрий же продолжал сидеть на своём месте и с некоторым интересом наблюдать за братьями. В отличие от Петра, он не любил притворяться и не скрывал своих намерений.
- Где отец? - спросил он у Алексея. Лицо его не изображало ничего дружелюбного.
- Спит, - ответил младший брат. - Напился с утра пораньше. Сегодня сорок дней как...
С этими словами Дмитрий поднялся с кресла и со всей дури крикнул:
- Глаша, живо накрывай на стол!
Женщина выглянула из проема двери и, поклонившись, удалилась. Близнецов она на дух не переносила, но не собиралась провоцировать скандал. Ей не хотелось подставлять единственного оставшегося в этом доме друга.
- Вообще-то, она не прислуга, - серьезно напомнил брату Алексей. - Так что, будь добр, повежливей.
Юноше явно передалась эта черта от матери. За своих любимых он всегда готов был заступиться несмотря на неравенство по силе. В такие моменты его обуревала злоба от несправедливости, а инстинкт самосохранения напрочь отключался.
Дмитрий округлил глаза после слов младшего и покатился со смеху. Петр, заметив близнеца в хорошем расположении духа, поддержал его своим диким ржанием.
Пока те надрывали животы, Алексей просто стоял и надеялся отвлечься от мерзкого гогота старших, разглядывая пол и стены гостиной. Ему было плевать, что они думают на его счёт, он всегда был и будет для них посмешищем. А впрочем, это не огорчало парня, он давно привык к подобному отношению.
- На первый раз прощаю, - произнес Дмитрий, когда устал от своей потехи. Обычно он сразу бил Алексея, когда тот показывал зубы, но сегодня, по неизвестным причинам он сделал исключение.
- Да, - поддержал Петр старшего из братьев. - А выпить всё-таки не помешает.
Через несколько минут все трое оказались за столом, полным еды и напитков. Глафира приготовила с вечера угощения на такой траурный день и теперь они пришлись как нельзя кстати.
Близнецы моментально набросились на выпечку и тёплые щи. Они ели, словно любимая борзая Федора, также торопливо и неряшливо. Брызги летели по столу во все стороны, а чавканье разносилось эхом по залу.
Алексей смотрел на них с досадой и отвращением. Он искренне не понимал, что их могло связывать. Юноша упорно надеялся, что дисциплина пансиона вразумит хотя бы одного из них, но увы.
- Ну, расскажи мне, - начал Петр, осушив стакан самогона, - как отец себя чувствует?
- Говорю же, пьёт, - ответил младший и отодвинулся от него. Запах алкоголя не нравился ему категорически. Петр заметил брезгливость брата, но не стал создавать конфликт.
- Да я не об этом, - отмахнулся он. - Как здоровье-то? Не болеет?
- Да нет, вроде, - сказал Алексей. Странная заинтересованность Петра не понравилась ему, близнецы никогда не были заботливыми по отношению к кому-либо.
Дмитрий все это время слушал их двоих, не переставая. Осушив очередной стакан спиртного, он произнёс:
- Коли квасит, так недолго осталось.
- И то верно, - ответил ему близнец и принялся разливать по новой.
Спустя полчаса от силы двое приезжих стали походить на их родителя. Язык их деформировался в несвязные реплики, а движения перестали быть четкими и точными.
Алексей всё больше и больше раздражался их обществом, но уйти не смел. Его любимое место было на озере на обрыве, но сейчас он не мог оставить Глашу одну, поэтому, абстрагируясь от пьяных тел, юноша погрузился в размышления.