- Она умерла!!! Умерла из-за тебя, слышишь?! Ненавижу, не сын ты мне!
Алексей всё пятился назад, пока спиной не ощутил одну из холодных стен. Ему было больно слышать от Федора подобное, хоть он и знал его истинное отношение на его счет. Он думал, что ему всё равно до сегодняшнего дня, но когда отец признался во всем, вот так, без прикрас, сердце его ёкнуло от боли. И почему его это так задело? Он это знал с самого рождения, а теперь поддался меланхолии.
Федор всё приближался к нему своими неторопливыми пьяными шагами. Юноша пришел в себя и вылетел из комнаты прочь.
По непонятной причине слезы появились у него на глазах, стоило ему только скрыться. Он присел рядом с дверью и начал тихонько всхлипывать. Отец никогда не любил его, он это прекрасно знал. Но почему же так больно в этом убеждаться?
Федор больше не преследовал сына, так как пьяное тело не слушалось его. Он развернулся к столу и направился обратно. Послышались скрипы от передвижения, с некоторыми усилиями мужчина приземлился на стул рядом с Петром и моментально закинул в себя очередную порцию градуса.
- Не волнуйся, отец, - произнес Петр, положив руку ему на плечо. - Алёшка скоро уедет в университет и перестанет мозолить глаза.
- Барабулю ему на глупу рожу, а не университет! - вскрикнул Фёдор, ударив очередной раз кулаком по столу. - Пойдет служить и точка.
- Но, отец, - ответил ему старший сын. - Ты же понимаешь, что он у нас заморыш. Ну какая ему служба? Он сгинет там, стоит моргнуть.
Федор горько усмехнулся, взял закусь и, повернувшись к Петру, произнёс:
- А может, этого мне и надо?
Возникла гробовая тишина. Петр не понимал, серьезно ли отец говорит о брате, или же шутит в пьяном угаре. Но то, как злобно сощурился Федор после сказанного, всё объяснило. Старший некоторое время что-то обдумывал, непонятно было, что именно. Наконец, близнец произнес:
- У меня есть идея получше.
Хозяин наливал в свой стакан вино и словно пропустил слова Петра мимо ушей. Он смотрел лишь на стол перед собой, не поворачиваясь. Но всё же, старший продолжил:
- Давно мы охотились, а, отец?
- Давненько, - промямлил тот, жуя пирог.
- Я предлагаю на неделе собраться всей семьёй в лес. Алёшку тоже возьмём.
Залитые градусом глаза Федора внезапно приняли заинтересованное выражение. Он ждал, что дальше скажет его сын и испытующе глядел.
- Ну, не тяни, - произнес он наконец. Ему не терпелось услышать про то, что даже в таком состоянии он понимал и догадывался.
- Все ведь знают, какой он у нас не от мира сего. Прихлопнем, никто и не заметит. Скажем, сам что-то напутал и выстрелил в себя.
Федор не мог поверить своим ушам, несмотря на то, что знал, к чему клонит близнец. Крошки хлеба попали не в то горло, и он подавился. Кашель одолел его, и Петр принялся бить отца по спине, пока всё не прошло. Наконец, Федор произнес:
- Ты что, предлагаешь мне щенка убить?
Сын утвердительно кивнул с какой-то отвратительный улыбкой на лице. Впервые отец семейства почувствовал к отпрыскам брезгливость.
- Не смогу я, - отмахнулся он и отстранился от старшего. - Грех это, да и на службе хоть пользу принесёт.
- Да какая служба! - настаивал Петр. - Сбежит ведь, ушлый. Сбежит и поступит в университет, а потом заявится назад с претензией на жилье.
- Грех это, отстань! - упирался Федор, почти крича. В мыслях у него не было собственными руками любимого ребенка Лалы на тот свет отправлять.
- А мы Димку натравим! Он думать не будет, прихлопнет, как муху и дело с концом.
Вновь возникла пауза. Оба сидящих взглянули на спящего близнеца, который сопел теперь и пускал слюни на скатерть.
- Не могу я, - ответил Фёдор, переходя на шёпот. - По-скотски это всё.
- А ты, отец, подумай! Подумай до завтра, а там скажешь нам.
На этом диалог отца и сына завершился. Всё это время Алексей, сидящий за дверью, слышал каждое их слово и трясся от обиды. Ему и в голову не приходило, насколько далеко они могут зайти. Как бы он не испытывал отвращение к родным, все равно был лучшего о них мнения.
Глава 22
Несколько недель в поместье было предельно спокойно, если не брать в счёт пьянки сыновей с отцом и их утренние крики. К младшему они не проявляли никакого интереса, словно его и не было вовсе. Быть может, они уже заранее похоронили его в своих мыслях, кто знает.
Всё это время Алексей не находил себе места. Каждое утро, просыпаясь, он готовился к собственной гибели, а засыпая, молился и благодарил Бога о том, что тот дал ему ещё один день. Теперь его жизнь полностью окрасилась в темный цвет, ведь юноша жил в страхе за своё существование. Сто раз он пожалел, что ему посчастливилось подслушать столь омерзительный план собственного брата. Быть в неведении ему казалось гораздо лучше.