И всё же, мужчина сомневался. Алексей был самым воспитанным из сыновей, это сложно было не признать. Такое решение давалось Федору нелегко. Единственное, что отталкивало отца от младшего, так это непонятное чутье. Оно подсказывало, что он ему не родной вовсе, что нет в нем ни капли от Рудаковых. Странная ненависть возникла у мужчины с самого его появления на свет. Это было сложно объяснить, все происходило на интуитивном уровне. Плюс ко всему, Лала любила младшего больше остальных. Иногда толика сомнения зарождалась в его душе. Быть может, жена изменила ему? Но, когда? Не сходились сроки. В момент зачатия они были вместе постоянно. В постели тоже всё было отлично...
- Что вы хотели, отец? - спросил Алексей, прервав размышления Федора. Мужчина вздрогнул, но отвел взгляд.
- Собирайся, - ответил он. - Мы идём на охоту.
Дворянин развернулся и зашагал прочь по лестнице. Ему ещё предстояло накричать на близнецов, чтобы те перестали себя вести, как дикари. Братья снова о чем-то ругались и это было слышно за версту. Но то было всего лишь предлогом для самого себя. Мужчина не мог больше нормально смотреть в глаза Алексею, потому что совесть грызла его отчаянно и жадно, поэтому, чтобы не передумать в последний момент, он сбежал от несчастных синих глаз.
Алексей вернулся к кровати и неосознанно взглянул в сторону стола. В том месте, где сидел некто из сновидения, лежал раскрытый альбом. Юноша подошёл к нему и убедился в своем предположении - именно та картина была открыта в нем. Он взял альбом в руки и приблизил. В середине между страницами, словно закладка, блестел длинный черный волос его собеседника, как бы давая гарантию, что все произошло на самом деле.
Отбросив альбом в угол, он брезгливо отряхнул руки и выбежал из спальни. Сердце его вновь заколотило с невероятной силой и норовилось пробить грудную клетку. Во сне он еще мог слегка привыкнуть к чудовищу, но наяву...это невозможно, это было выше его сил.
Юноша бежал, и, когда ноги его встретили лестницу, сел на предпоследней ступени, запыхавшись. Тахикардия передалась ему от матери, а вместе с ней приставучая одышка. Стоило Алексею переволноваться или пробежать небольшое расстояние, как он уже не мог нормально дышать. Усевшись на ступень, Алексей принялся возвращать своё состояние в норму.
Снизу ходила Глаша и, заметив напуганного друга, поднялась и села рядом. Она не знала, стоит ли ей спрашивать, что именно у него случилось, чтобы успокоить или же просто побыть рядом в эту секунду. Порой ей было сложно понять, как именно себя с ним вести, но она старалась из-за всех сил и почти всегда ей удавалось найти способ разрядить обстановку.
- Мне кажется, я схожу с ума, - прошептал Алексей и опустил голову себе на колени. С каждой новой порцией воздуха дыхание приходило в норму, а стук сердца в ушах звучал все отдаленнее. Вскоре, всё окончательно улеглось.
- Если вы - сумасшедший, то я отказываюсь жить среди нормальных, - ответила Глаша спустя некоторое время. Она не сомневалась в своих словах ни на грамм. В сей миг она чётко осознавала, что не смогла бы продолжать работать в поместье, не будь там Алексея. После смерти Лалы лишь он разбавлял её монотонное существование, не давал зачахнуть.
Юноша тепло улыбнулся своей верной подруге, ему было безумно приятно слышать подобное от близкого человека. Он полюбил Глафиру и чувствовал теперь одинаковое с ней. Не будь её в доме, он бы сошел с ума давным давно.
- Спасибо, Глаша, - ответил он поварихе с печалью в голосе. Он взглянул на неё, словно в последний раз, внимательно и не отрываясь. Ему было неизвестно, выживет ли он сегодня или же вернётся на руках братьев застреленным. Страх, копившийся в Алексее неделями, отошел на второй план, сменившись принятием неизбежного.
Глафира не расшифровала правильно грустное выражение на бледном лице мальчишки. Ей казалось, что юноша печалится из-за отца и матери, а может, из-за братьев или в целом из-за семьи. Последнее время он всегда был таким, слишком уж много навалилось на эти юные неокрепшие плечи. Она придвинулась и обняла Алексея, погладив по светлой голове. Своих детей у женщины не было, но был он - нуждающийся в ласке и поддержке сын любимой и единственной подруги, от которого отвернулась вся семья. Они остались вдвоем на целом свете, такие разные с виду, но одинокие и потерянные внутри, имеющие одно общее горе.