- Всё будет хорошо, - прошептал наконец мужчина, выйдя из мрачных дум. Он старался изо всех сил мыслить позитивней и жену на это настраивал. - Она просто где-то затаилась. Хочет нас помирить, возможно...
- Где?! - вскрикнула Елена и скинула руки мужа с плеч. - Где ей быть?! Мы всё обыскали! Лес, озеро, друзей...да даже чёртову библиотеку! Эта дура в очках кроме собственного носа ничего не видит!
- Всё будет хорошо, - снова, как запрограммированный, произнес Григорий. Он подошёл к жене и со всей нежностью обнял её, едва касаясь подбородком волос. Лишь так ему удавалось расслабиться и не бояться разразиться плачем - свежий запах цитрусового шампуня прятал его боль от женских глаз.
Женщина держалась изо всех сил, чтобы не сломаться. Лишь тихая дрожь и громкий крик выдавал её волнение. Она не плакала лишь потому, что надежда в её душе, хоть и ничтожно маленькая, но теплилась. Эта мизерная частичка появилась благодаря Григорию и его неловким попыткам приободрить их обоих. Он стал поглаживать Елену по спине и та наконец поддалась ему навстречу. Прижавшись щекой к его груди, такой теплой и желанной, она начала успокаиваться. Размеренный стук сердца любимого мужчины, словно маятник, расслаблял её.
- Надеюсь, ты прав, - прошептала она и проглотила ком, стоящий в горле. Ей хотелось верить в лучшее, верить ему... В конце концов, муж никогда не обманывал её и был одним из немногих, кому она могла доверять.
Деликатный стук в дверь заставил супругов отойти друг от друга. Они одновременно вздрогнули и повернулись на звук. Надежда в душе пары вспыхнула ярким пламенем, заставив сердца громыхать. "Хоть бы это была моя девочка" - крутилось у них в головах без остановки.
Елена взглянула на мужа взволнованными глазами, такими искренними, что внутри у Григория разбивалось сердце. Давно он её такой не видел - маленькой, напуганной, беззащитной девочкой. Настоящей и уязвимой.
- Я открою, - произнес он серьезно и быстрыми шагами направился к двери с кухни. Не было больше сил оставаться в неведении.
Шаг за шагом сердце Елены замирало. Пульс звоном отзывался в голове. Скрип двери. Голос какого-то мужчины, а потом и её мужа. Снова голос мужчины. Пауза. Скрип двери, хлопок от её закрытия. Шаги - родные и посторонние. Абсолютное напряжение обстановки.
Она не могла больше ждать, нервы были на пределе. С каждым мгновением паника настигала её, исказив прекрасное немолодое лицо. Вскоре Елена рванулась и встретилась лицом к лицу с двумя - Григорием и мужчиной в форме.
Женщина смотрела то на одного, то на другого в замешательстве. Она понять не могла, почему оба они молчат и ждала объяснений. Правда, самой ей сложно было произнести что-либо без дрожи в голосе.
Муж стоял, опустив взгляд на пол и лицо его искажала гримаса боли. Подобное выражение все больше и больше заставляло почувствовать тревогу, но Елена настойчиво игнорировала плохие мысли. Она метала взгляд с Григория на пришедшего гостя и ждала, что кто-нибудь из них первым начнет разговор.
Полицейский неловко переминался с ноги на ногу в нерешительности произнести то, что окончательно убьет Елену. Никогда ещё за несколько лет работы ему не доводилось сталкиваться с этим, ведь городок был мирным и тихим. Лишь мелкие неурядицы в виде краж и драк приходились на его стаж. Но все же, через несколько минут, неловко кашлянув, он начал:
- Здравствуйте. Меня зовут Михаил и я местный участковый. Ваша дочь, Олеся, нашлась.
- Как?! - воскликнула женщина, внутренне ликуя. - Где она?
Михаил замолчал. Он собирался сказать сам, но всхлипы Григория отвлекли его. Не каждый день узнаешь такие страшные новости, полицейский искренне сочувствовал их семье.
Елена выжидающе стояла и с глазами, полными преждевременной надежды, смотрела на гостя. Первые секунды ей было невдомёк, почему её муж так убивается, но потом, когда пауза предательски затянулась, осознание начало резать её душу. Она подошла вплотную к Михаилу и произнесла вновь:
- Где она?
- Дело в том, что... - произнес участковый и умолк. Впервые за службу ему выпала доля говорить такие вещи горем убитым родителям. Оказавшись в роли мрачного вестника он понял, что сложнее, чем ему сейчас, только тем, кому эта весть направлена - их боль разрушительна и неисчерпаема, а утрата невосполнима. Мужчина закусил нервно щеку изнутри и начал подбирать правильные слова, которые, как назло, казались глупыми и абсурдными. Вроде бы эталонные фразы в такую секунду летели к чертям и вызывали злобную усмешку в голове.