Ядовито-синие глаза смотрели на прозрачную воду, вокруг которого не было ни души. Из глаз, в которых потухли все надежды, потекли слезы, которые растворялись в девственно чистом озере.
Одна, две, три…
Время замерло. Не было больше мужских криков. Цокота копыт. Как будто сама жизнь остановилась.
Девушка, с темными, как смол волосами, посмотрела по сторонам и вытерла слезы. Она не понимала почему ее обвинили в ведовстве. Вся деревня ее ненавидела. Люди, которых она едва знала, которых видела впервые. Стоило ей проснутся от очередного долгого сна — она вновь оказывалась в новом месте, с новыми людьми…
— Прости меня, любимый. Я больше так не могу, — прошептала она.
Девушка шагнула в воду. Все больше и больше погружаясь в нее. Прозрачная вода с каждым ее новым шагом окрашивалась в синий цвет. Шипастые прутья потянулись к ее ногам, впиваясь в нежную, бледную кожу девушки. Из-под земли стали вырастать новые ростки, в миг преобразовываясь в розы. Синие розы…
Видение сменилось другим и передо мной вновь встала темноволосая женщина.
— Что до тебя все никак не доходит, Изабель? — оглушающе громко произнесла она. — Все еще не понимаешь? Не доверяй Кристофу, глупая девчонка. Он тебя использует! Открой дверь в комнату!
— О чем вы говорите? — все было пугающим и непонятным.
— Ты все поймешь, как только войдешь туда. Дорогая моя, я не могу говорить тебе больше, иначе проклятие спадет. Я могу лишь направлять тебя. Не подведи меня, Дионисия.
Резко очнувшись от очередного кошмара, я села на кровати, чтобы отдышаться. Казалось, что я пробежала огромное расстояние. Мысли спутались воедино, постепенно кусочки паззла складывались во вполне определенную картину.
Вскочив с кровати в одной сорочке, направилась к выходу. Я бежала так, будто от этого зависела моя жизнь и дальнейшая судьба. Все это время я пыталась игнорировать тот голос, что звал меня. Женщину, что пыталась донести до меня истину. Все это не было сном… нет, это было частью моей жизни.
Я продолжала бежать, не обращая внимания на боль в груди, на ступеньки, об которые я каждый раз спотыкалась. Наконец, остановившись перед железной дверью, выдохнула с облегчением. Она по-прежнему была запертой, не имела ручки и замочной скважины. Лишь пятиконечная звезда, что располагалась в центре двери, украшала ее. Предчувствие подсказывало, стоит приложить к ней руку, чтобы та открылась.
Стоило последовать зову интуиции, как послышался щелчок, и дверь со скрипом открылась. Моему взору предстала небольшая комната, захламленная разными письменами, картинами, прикрытыми черной тканью.
Я подошла к картине, которая стояла в центре комнаты. Затаив дыхание, потянулась, но рука дрогнула. Нет, я не должна бояться правды…
Одним движением скинула ткань на пол. Бегло взглянув на изображение, я схватилась за голову. В ушах появился дикий звон, который словно был готов разорвать меня на части. Тяжесть в глазах заставляла жмуриться, чтобы я могла наблюдать за неясными, расплывчатыми сценами, которые с каждой минутой обретали красочность.
Постепенно звон прекратился, а ужасная резь в глазах отступила, я вновь смогла открыть глаза и взглянуть на картину перед собой. Нет…, портрет, мой портрет, нарисованный художником, которого привел Кристоф, тогда он еще был Михаэлем, а я глупая, думала, что он любит меня.
Как же было тяжело от осознания, все, что мне пришлось пережить было ложью. Я была лишь инструментом в руках матери и Кристофа. Каждый использовал меня по-своему. Невольно из глаз потекли слезы обиды и боли. Моя никчемная жизнь не имела для нее никакой ценности. Эта ведьма думала лишь о себе и о своей мести.
Когда мать привязала меня к принцу Эрангелю, я еще была совсем мала, ничего не понимала. В последующем она являлась ко мне в снах и объясняла «смысл» моего существования...
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила торопливые шаги, что стучали в отдающих эхом стенах коридора с такой частотой, казалось, будто кто-то бежал.
— Изабель, я могу все объяснить… — раздалось взволнованно за моей спиной.