— Почему?
— Девочка моя, я желаю тебе лишь счастья. Послушай свою старую маму. Эти идальго непостоянны, бедны и бесперспективны. Я отлично тебя понимаю. Твой отец тоже пленил меня своими песнями под луной.
Донья Аврора печально вздохнула и продолжила:
— Не повторяй моей ошибки. Оглянись вокруг!
Картинным жестом матушка обвела скромную комнату.
— Мои подруги по пансиону вышли замуж за авантажных кавалеров, и их дети теперь живут во дворцах. А мы вынуждены ютиться в этом двухэтажном домике, не знавшем ремонта уже многие годы.
Мария возмущенно вспыхнула.
— Я его люблю! Это самое главное… Жить стоит лишь ради настоящего чувства!
Мария отвернулась и обиженно засопела. У дурочки был тяжелый характер. Вся в мать. Нужно ее чем-нибудь отвлечь. Или кем-нибудь.
Хуан Карлос нашел возлюбленную утром в саду. Всем свои видом она выражала печаль.
— Хуан, матушка против нашего союза.
— Мария, я докажу вашим родителям, что достоин вас. Клянусь!
— Я вам верю… ох, весь мир против нашего счастья.
Девушка разглядывала розовый куст. В ее мечтательных глазах появилось поэтичное выражение.
— Как прекрасны эти цветы. Их красота неразрывно связана с краткостью жизни…
Хуана Карлоса розы не наталкивали на столь глубокие размышления, но он кивнул. На всякий случай. Его мысли были заняты единственной проблемой. Он пытался придумать, как доказать строгой донье Авроре, что он достоин руки и сердца ее дочери. Ответа он пока не нашел, но твердо знал, что решит задачу. Непременно!
Тем временем донья Аврора скрытно посетила дом алькальда – городского наместника. Тревожной ночью она все уже отлично обдумала. Оставалось лишь обговорить с ним детали плана. Уж донье Авроре он не откажет в маленькой просьбе. В память о том, что между ними когда-то было… Но это уже совсем иная история.
Следующее утро выдалось безмятежным. В саду звонко пели птицы, солнышко золотистыми лучами освещало скромную комнатку идальго. Он совсем недавно переехал сюда из родового дома и очень гордился своей самостоятельностью. Квартирная хозяйка (милейшая женщина, между прочим) обещала подать к завтраку запеканку с медом. Хуан Карлос, однако, думал совсем не о еде. Ну почти… Все-таки о запеканке с медом невозможно совсем не думать.
Как понять девичью душу? Идальго пытался восстановить в памяти все разговоры, взгляды, жесты, все, чем ему запомнилась Мария. Непостижимый внутренний мир драгоценной девушки казался ему таинственным царством, в котором довелось заблудиться. Иногда Хуан Карлос чувствовал в ее душе огонь всепоглощающей страсти, но эти пылкие моменты сменялись задумчивостью, даже холодностью. Да и слова доньи Авроры не добавляли оптимизма. Но кто сказал, что будет легко? В любви нужно уметь преодолевать всяческие преграды.
Печальный медвежонок и дальше размышлял бы о переменчивости чувств романтичных барышень, но его терзания прервал настойчивый стук в дверь.
Квартирная хозяйка взволнованно сообщила:
— Благородный идальго, к вам прибыли от алькальда.
— Я скоро спущусь.
Таких гостей нельзя заставлять долго ждать. Хуан Карлос выбрал самую чистую рубашку и вышел к таинственному посланцу. Гость выглядел раздраженным. Скверно.
Это был строгий человечек, будто вытесанный из старого полена. Его грубые черты, казалось, не знали улыбки с рождения. Одетый во все черное, он выглядел недобрым вестником. Здороваться с идальго он не стал. Как и представляться. Лишь коротко обронил:
— Алькальд вызывает вас. Срочно. Карета ждет.
Идальго нахмурился. Что это за тайны такие?
Скрипучий возок, конечно, назвать пышным словом «карета» мог только настоящий романтик. Хуан Карлос старался бодриться, но получалось плохо. Езда по ухабам этому никак не способствовала.
Таинственный провожатый всю дорогу хранил гробовое молчание. Впрочем, и Хуан Карлос с расспросами не лез. Скоро все само прояснится.
Прояснилось, но не сразу. В скромном кабинете сидел крохотный хозяин с умными глазами и плешивым лбом. Алькальд встретил благородного идальго оценивающим взглядом, а потом неожиданно улыбнулся и пробормотал: