– Я не могу спать на кровати. Это место моей…. – он замялся и тяжело вздохнул, направившись к одной из прикроватных тумбочек. А Ника в мыслях добавила: «смерти». Она не заметила, как он быстро спрятал в карман подарок Аристарха Георгиевича, она была поглощена созерцанием комнаты. Собственно, на кровати, пары тумб и шкафе всё убранство комнаты и заканчивалось. Отсутствовал стол, кресла или хотя бы какой-нибудь стул. Часть комнаты была пустой, что зрительно увеличивало её размеры. Ника подошла к окну и заметила, что оно выходит на задний двор, ведущий прямо к тропинке, по которой она в прошлый раз спасалась от мёртвых. Она решила запомнить место расположения окна, поскольку считала, что это ей ещё обязательно пригодится.
– Несмотря на пустоту, у тебя тут достаточно уютно, – обернувшись, призналась Ника. – Гораздо уютнее, чем моя комната в доме Аристарха Георгиевича.
И снова молчание. Адриан будто бы вовсе не участвовал в разговоре и нарочно не поддерживал темы Доминики. И она не понимала, что снова с ним произошло. Она решила больше не тянуть, от природы привыкшая действовать быстро и решительно.
– Нам надо поговорить, – на одном дыхании и достаточно быстро произнесла она.
– Не понимаю о чём ты, – пожал плечами Адриан и сел на кровать, намеренно отвернувшись от девушки. Он взял с тумбочки том стихотворений Лермонтова, его любимого поэта, и начал рассматривать его, листать страницы.
– Ты всё прекрасно понимаешь, – вздохнула Ника и подошла к нему. Она присела рядом, так же смотря в сторону и собираясь с духом. – Я о поцелуе под дождём.
– Я бы не хотел об этом говорить, – сухо ответил он. – Это было ошибкой.
– Ошибкой? – Ника ощутила, как в груди начал появляться нервный комок. – Не говори так. Я не считаю это ошибкой…
– А я считаю, – в голосе Адриана проскользнули стальные нотки. – Для друзей ты себе слишком много позволила, – он чувствовал, как погружается в краску, а внутри его душа будто бы рвётся на части. Он знал, что врёт, что он сам желал этого поцелуя, что он хотел его ещё тогда, в лесу, когда их руки соединились светом и потом, когда он признался, что всё видел.
– Но вчера ты меня так обнял… – Ника хотела исчезнуть, раствориться, забыть этот ужасный разговор. Она чувствовала себя глупой и наивной, решив, будто бы мёртвому есть до неё дело. Адриан резко захлопнул книгу, отчего громкий звук прошёлся по комнате. Он обернулся, и Ника увидела в его глазах холод и равнодушие.
– Я бы обнял любую живую, которую так долго опекал.
Нику словно погрузило в чан с ледяной водой. Она вмиг вернулась на землю, и парящее чувство растворилось, превратив счастье в боль. Она отодвинулась к краю кровати, сдерживаясь от того, чтобы не позволить слезам показать свою слабость. Она ощущала себя преданной и униженной, подобных чувств она прежде никогда не испытывала. Она так же впервые увидела такого Адриана, его тёмную сторону, его холодность и жестокость. Она была так глупа и наивна, решив, будто мёртвый способен испытывать чувства и это целиком и полностью её вина. Она больше не говорила, медленно отсаживаясь к краю кровати, желая как можно дальше уйти от Адриана.
Он никогда не забудет этот взгляд, полный разочарования. Он никогда не простит себе причинённую ей боль. Никогда.
Доминика была потеряна, слова не подбирались, и она совершенно не знала, что стоит сказать в подобной ситуации и как себя вести. Слово «прости» было готово вот-вот сорваться с языка, но Адриан снова взглянул на неё так холодно и отчуждённо, что она успела пожалеть не только о том, что призналась, но и том, что было прежде.
– Уходи, – нет, его голос не был грубым или стальным. На какой-то миг Нике показалось, что там проскользнули нотки грусти, но она больше не верила себе. Она поднялась, чувствуя, что чудом может ещё стоять на ногах, а её с ног до головы обдаёт холодным потом. Она захотела исчезнуть, но уйти молча она не могла.
– Прости, – прошептала она, намеренно придавая своему голосу спокойствие, однако это выходило нелепо, и её голос дрожал. Развернувшись, она бросилась бежать, желая поскорее скрыться из этой комнаты и спрятаться от него, от той боли, что он причинил ей. Нет, она больше никогда не сможет подойти к нему и заговорить как прежде. Их дружба окончилась сегодня и с этого момента они чужие. Да и Ника не захочет дружить с человеком, который так холодно отверг её.
Адриан провожал девушку взглядом, а потом прислушивался, как её лёгкие шаги удаляются по коридору. Послышался хлопок двери, и теперь он мог выдохнуть. Резкая боль заполнила область солнечного сплетения, и он скрутился, зажимая свою грудь. Что он наделал? Он испортил отношения с единственным другом в этом мире, с той, которая не пугалась его, которая пыталась быть рядом. С той, которая научила его любить.