Ника привыкла к кошмарам и реагировала на них спокойно. Но сегодня ночью они не посещали её, она выспалась и с утра чувствовала себя бодрой. С чем это связано, она не могла знать, однако позволила себе сполна насладиться чувством спокойствия и умиротворения. Она решила прогуляться по дому, в надежде, что Адриан уже пришёл, и отправилась на кухню, застав Анну за столом рассматривающей панели Аристарха Георгиевича.
– Я видела вас вчера с Артуром, – внезапно произнесла она и отложила панель. – И как тебе ощущения? Понравилось целовать мёртвого?
Ника была потрясена. Она смотрела на девушку, в открытом взгляде которой читалась некая ненависть к ней и не понимала, почему Анна решила, что Ника вдруг будет с ней откровенничать? Она зашла вглубь кухни и схватила ромашку из обновлённого букета вазы.
– Не знаю, я толком и не успела почувствовать, – соврала она и отправилась к окну. День был в самом разгаре, а небо снова носило непривычный зеленоватый оттенок. Это не единственная странность, которая происходила в окружающей природе, Ника вдруг поняла, что привычная серость сменяется красками, что трава вдруг стала зеленее, и кое-где проявляются цветы. В воздухе будто витала какая-то лёгкость.
– Значит, не понравилось. Если бы понравилось, ты бы говорила иначе, – Анна усмехнулась и подошла к девушке. – Пойдёшь на бал?
– Не знаю. Не думала пока об этом. А ты?
– Я точно пойду. Там будет Адриан, а я давно хочу с ним потанцевать. Да и вообще, когда ещё представится возможность побывать на настоящем балу? Тем более, наряды представляет сама Смерть. Это дорогого стоит, – усмехнулась девушка, и Ника уловила её взгляд. Нечто было в её глазах пугающее и отталкивающее, только она не могла понять, что.
Когда Анна покинула кухню, Ника некоторое время стояла неподвижно и смотрела в окно, затем прикоснулась к мягким лепесткам ромашки и вернула цветок назад в вазу. Она бездельно слонялась по дому, ждала прихода Адриана, но он не появлялся. Ни в этот день, ни на следующий.
Время шло, и бал должен был наступить вечером. Ника решила, что никуда не пойдёт, поскольку рисковать своей жизнью перед приходом Ангела совсем не хотелось. Анна и Аристарх Георгиевич были погружены в сборы, а Ника сидела у окна. Она грустила, терзаясь мыслями о пропаже друга. Она чувствовала себя неплохо, кошмары не приходили вот уже третью ночь, а небо каждый день меняло окрас. Вот сегодня оно было нежно-голубое, как кристально-чистая морская вода на каком-нибудь заброшенном острове и украшали его золотистые облака, словно кто-то намеренно посыпал золотыми блёстками великолепную взбитую пену. И Аристарх Георгиевич уже с уверенностью говорил, что Ангел совсем скоро посетит их края, раз природа вносит такие изменения.
Ника хотела увидеть Адриана перед балом, просто увидеть, чтобы с точностью вспомнить их поцелуй под дождём. Она терзалась и не знала, что ей делать. Слоняясь по комнате, она раздумывала о том, что ей необходимо его навестить. Она решила отправиться к нему домой по короткой дороге и забраться в его комнату через окно, так она легко могла избежать встречи с его мучителями.
Дом она покидала спокойно. Никто даже внимания не обратил на то, что она ушла, ведь все были погружены в предстоящий бал. Казалось, в самом воздухе витает чувство праздника. Город будто оживал.
Ника обошла дом и направилась к Адриану. Путь был коротким, и она без труда забралась в его комнату через окно. Оно было приоткрыто, поэтому девушка бесцеремонно залезла внутрь. Но её ждало разочарование, ведь в комнате никого не было. Создалось ощущение, что Адриана тут нет уже давно, не было ощущения жизни. Ника уже собралась уйти, как её взгляд привлекла маленькая дощечка, которую ему дарил Аристарх Георгиевич, и она тут же направилась к тумбе. Подняв дощечку, она думала о том, что поступает неправильно, врываясь в чужую жизнь, в чужую тайну, но любопытство оказалось сильнее чувства справедливости, и она перевернула её. Застыв на месте, она некоторое время рассматривала девушку, изображённую там, с трудом веря в то, что она видит. Какие были ровные и аккуратные линии, как хорошо было прорисовано её лицо. И всё же, это не могло быть правдой. Ника отложила дощечку и заложила руки за шею, чувствуя, как начинает болеть спина. Она? Серьёзно? Он же был против чувств, всячески отталкивал её, а во время последнего разговора и вовсе отверг. Он не мог её любить. Или мог? Что знает Адриан о таком чувстве, как любовь? Ведь наверняка он впервые его испытал, впервые погрузился в него. И он был напуган, растерян и одинок. Не было никого, с кем бы он мог поговорить и посоветоваться.