Ника растерялась, она и подумать не могла, что парень окажется красивым. В мире, где всё пропитано мёртвыми, где каждый таит в себе опасность, красота воспринимается как нечто противоестественное, как великолепная белая лилия посреди грязного болота. Вот и он напоминал ей лилию.
Его каштановые волосы отливали на солнце янтарём, а глаза носили необычный зелёный оттенок. Не такой, как у самой Доминики. Его глаза были необычные, с золотым ободком. Казалось, будто в них само солнце. Его кожа была чистой и гладкой, цвета слоновой кости, черты лица были ровными, однако выпирали скулы, но это лишь придавало его лицу особую красоту. Высокий лоб, на который спадала чёлка и аккуратный ровный нос, он походил на некого аристократа из времён рыцарских турниров. По таким, как он, впору писать портреты. Однако и в нём были изъяны, под левым глазом располагалась чёрная родинка, которая заметно выделялась на этом белом лице, а под губой был небольшой, едва заметный, шрам.
Ника растерялась, она попыталась подняться, однако он крепко прижал её к себе.
— Я тебя предупреждал, чтобы ты не ходила к Смерти, — проговорил он. — А теперь ты хочешь подыграть ей, хочешь исполнить её волю и умереть.
— Нельзя умереть дважды, — сдерживая слёзы, ответила Доминика.
— Пока ты окончательно не умерла, у тебя есть шанс вернуться. Послушай, я знаю, что тебе нужно, я могу помочь, — он отпустил её и помог подняться, а затем протянул руку. — Идём со мной. Поверь, ты можешь вернуться домой, ты можешь вернуться к близким. Если твоё время не пришло, а раз ты жива, значит не пришло, Ангел даст тебе такую возможность.
Ника ничего не ответила, она приняла его руку, решив послушать, что же он ей скажет дальше, возможно, в его словах есть истина. Она хочет вернуться, хочет снова увидеть семью, хочет жить. Она ещё столько не увидела, столько не почувствовала, она слишком молода для того, чтобы уходить.
Они отправились в сторону от города и дома Смерти, их путь пролегал к лесу, через огромное пустое поле. Вскоре они настигли входа в лес, однако двинули вдоль него и нашли большой серый камень. Изгой приложил к нему руку, и перед ним возникла пелена яркого света, который слегка отдавал фиолетовым блеском. Он сказал ей сделать тоже самое и исчез там. Она приложила руку и так же увидела свет. Повинуясь любопытству, она шагнула следом. Путь привёл её в неведомую часть леса, которая выглядела поистине сказочно. Казалось вот-вот и из-за угла покажутся маленькие феи. Солнца вокруг не было, а небо носило фиолетовый оттенок с белыми линями разнообразных узоров. Вокруг царил полумрак, а деревья и растения светились голубыми огоньками. От увиденной прекрасной картины у Ники перехватило дух.
— Только живые могут зайти сюда, — проговорил Изгой и подошёл к огромному кусту, он жестом позвал девушку за собой. Она отправилась следом, продолжая осматривать всё с неподдельным любопытством. За кустом показалось озеро, оно было довольно небольшим и над ним будто бы мерцали сотни маленьких звёзд, а от самого озера исходила прекрасная, звенящая музыка, напоминающая звук музыки ветра. — Это озеро теней, — Изгой присел на край берега и взглянул на своё отражение. — Окно в живой мир. Тут можно увидеть то, что происходит с живыми.
— А ты тоже живой? — Ника подошла и присела рядом, однако озеро ничего не отражало.
— Я Изгой, застрявший между мирами, — он грустно улыбнулся. — Но моя история не должна интересовать тебя. Я предупреждал, чтобы ты сторонилась Смерти. Она не любит живых, её дело утащить в мир мёртвых как можно больше душ. Я предупреждал твоего друга об этом, но он не захотел меня слушать. Хорошо, что я успел остановить тебя. Этот город, считай, что слепок реального города в мире живых. Но тут всё выглядит иначе, поскольку это обитель мёртвых душ, Чистилище до прихода Ангела. Когда подходит срок, является Ангел и распределяет души по мирам.
— Но я видела людей, я училась в университете…
— Ты видела не людей, мы, между собой, называем их фантомы. Это отпечатки душ живых. Но тех, кого воспроизводит твой мозг. Понимаешь, если бы ты окончательно умерла и пришла в мир мёртвой, ты бы видела вещи такими, какие они есть, поскольку у тебя не было бы связи с живым телом. Но в том мире твой мозг продолжает работать и люди, преподаватели, все, кого ты видела в качестве фантомов, являлись проекцией твоего мозга.
— Но ведь со мной учился Макс, он был живым?
— Нет, но некоторые непонятные разговоры и ситуации твой мозг тоже создавал. Вполне возможно, что Макса с тобой вообще не было, ты его просто создала, чтобы не было так скучно. Или же он общался с тобой, но вы говорили на разных языках. Теперь, когда твой мозг более или менее адаптировался, плюс ты узнала правду, ты начнёшь видеть мир похожим на истинный мир мёртвых. Но теперь ты так же станешь очень яркой для мёртвых. Я знаю, что Артур и Денис уже пытались убить тебя. Они хотели тебя поджечь. Я увёл их в сторону, чтобы ты могла выбраться из домика и добраться домой в целости и сохранности.
— Ты был там? — удивилась Ника, чувствуя, как ей становится неловко.
— Да. Я искал тебя, переживал, — вздохнув, он взглянул на мерцающую воду. — Ты первая живая, которая попыталась поговорить со мной. Остальные меня пугаются, убегают. А мёртвые ненавидят.
— За что? Что с тобой не так?
— Я Изгой, — снова повторил он и замолчал. На некоторое время между ними повисла тишина, была слышна лишь музыка ветра, а затем, он, будто бы собрался с духом, продолжил: — Я никогда не рассказывал кому-либо свою историю.
— Никому? А как же Аристарх Георгиевич? И почему говорили, что ты общаешься со Смертью?
— Смерть меня просто жалеет, она не властна надо мной и всё. Аристарх Георгиевич умер естественной смертью, и он попросту знает обо мне от Смерти, — он вздохнул и прилёг на землю.
— Прости, — она пристроилась рядом и взглянула на прекрасный небесный узор. — В голове просто много мыслей. Расскажи мне.
— Я не помню своего имени, но они называют меня Адриан, — начал он. Говорил он медленно, и в его голосе было много боли. Было видно, что каждое слово давалось ему с трудом, что он открывался ей. Он доверял ей, и она это чувствовала. Ощущение теплоты стало наполнять её, вытесняя собой чувства тревоги и боли. Между ними будто бы устанавливалась связь. — Мне шесть лет тогда было. Помню, отец сделал мне крестик, — он приподнялся над ней и стянул с шеи толстый деревянный крестик. На лицевой стороне был приделан железный маленький крестик с распятием, а позади высечены следующие слова: «Спаси и сохрани». А внизу: «от любящего отца сыну на долгую память». — Он подарил его мне в надежде, что крестик будет оберегать меня.
— Что случилось? — Ника заглянула в глаза парня, увидев в них застарелую печаль и боль. От её вопроса он поморщился и спрятал крестик, а сам вернулся на землю.
— Этот день происходит тут со мной каждый год. Каждый год в этом мире я переживаю его снова и снова, и никто не может прекратить мои муки. Пожар, я был ребёнком. Шесть лет. Родители уехали, я не помню куда. Они оставили со мной няню, но она, она куда-то уехала со своим парнем, решив, будто я сплю. А потом, потом пришли они. Грабители. Мужчина и женщина. Они хотели просто обокрасть дом, но я увидел их, и они хотели убить меня. Была гроза, что-то с проводкой, я не знаю. Начался пожар, всё случилось мгновенно. Мы сгорели заживо, все, втроём и попали в этот мир.
— И сколько ты уже тут?
— Четырнадцать лет. И каждый год я снова и снова переживаю этот день. Ангел говорит, я не должен был тогда погибнуть и там, откуда пришёл Ангел, пока не знают, как быть в данной ситуации, поэтому я застрял тут. А они, мои мучители, они отрабатывают своё наказание вечным заключением в этом мире.
— А я думала те люди твои родители, прости… — растерялась Ника. — Это действительно ужасная история. Но неужели нельзя ничего придумать? Как-то спасти тебя отсюда? Должен быть выход.