Пользуясь случаем, Доминика вышла из своего укрытия и направилась в сторону короткого пути в центр. Она хотела поскорее скрыться из дома, внутри которого находилась Анна. Для неё это было невыносимо и ей, попросту говоря, было тесно с ней в одном помещении.
Солнце поднялось достаточно высоко, однако в городе было прохладно. В мире живых осень была бы в самом разгаре, а тут погода носила непостоянный характер и вообще, не зная она, что погибла в начале осени, никогда бы не смогла угадать, какая сейчас пора года. Город был мрачным, а солнечные лучи освещали лишь часть улиц, остальные же покрывались тенью и смотрелись слишком уныло. Впервые, прогуливаясь вдоль моста, Доминика увидела других мёртвых. Пожилые люди, которые не спеша прогуливались вдоль церкви. Она задумалась о том, что в городе наверняка больше мёртвых, чем она видела изначально. Аристарх Георгиевич, например, никогда не покидал свой дом и живи она в другой части города, даже бы не догадалась о его существовании. Выходили и бродили только молодые, чьи души ещё так жаждали жизни.
Она не знала, куда толком держит путь и просто шла вперёд, вскоре пройдя мимо дома Смерти. Она вспомнила их схватку в больнице, и по её коже прошёлся мороз. Что же за существо такое, эта Смерть? И насколько она могущественна? Признаться, она была уверена в том, что Смерть знает, что происходит на Небесном суде, а так же как помочь Изгою, просто отказывается поделиться такой информацией. Возможно, ей просто запрещено или же ей доставляет удовольствие наблюдать, как мучаются души в городе мёртвых.
Вскоре она достигла леса с широкой дорогой, которая должна была вывести её на трассу, ту, роковую трассу, где она лишилась жизни. Ника помнила, что отсюда не выбраться таким путём и всё же ноги, будто сами по себе, отправились в путь, и вот она уже шагала по дороге. Асфальт был старым, с большими трещинами, а местами отсутствовали целые глыбы, зато виднелась прибитая чёрная земля. Солнечные лучи прорывались сквозь толстые деревья и их пушистые листья, создавая прекрасную световую игру. Такие пейзажи стоило бы запечатлеть и повесить на стену, они внушали радость и чувство прекрасного. Как ни странно, эта часть леса выглядела более живой, реальной. Вдалеке слышалась прекрасная песня птиц, которая ещё больше впечатлила Доминику, они, как и живые цветы, тоже присутствовали в мире мёртвых. Вокруг пахло свежестью, и весь путь казался для Доминики чем-то новым и интересным. Постепенно стал появляться густой белый туман, который окутывал каждое деревцо и медленно подплывал к девушке. Она уже приготовилась к тому, что вот-вот потеряет сознание, однако этого не произошло. Когда её заволокло туманом, она ещё видела дорогу и довольно много прошла, пока полностью перестала различать происходящее.
========== Глава 15 ==========
Александр Графский стоял у окна больничной палаты. День был в самом разгаре, но погода совершенно не радовала. С самого утра шёл проливной дождь, на улице было достаточно холодно и сыро. Будто бы сама природа сочувствовала ему. Сильная головная боль, которая не давала ему покоя в последние дни, снова напомнила о себе, и он взглянул на наручные часы. Пробило одиннадцать, значит можно выпить таблетку, которую прописал ему врач. Каждое движение отдавалось в нём головной болью, и он всё же заставил себя сдвинуться с места и направиться к графину с водой, который стоял на тумбе, неподалёку от кровати Доминики. Рядом сидела Лилиан, грустная и поникшая. После случившегося он ни разу не видел её улыбающейся, а из её глаз будто бы ушла жизнь. Она молчала, держа в руках ладонь своей дочери и поглаживая её, будто бы от этого механического действия что-то изменится.
— Когда придёт этот доктор? — дрожащим голосом спросила Лилиан, не оборачиваясь к мужу. Она не хотела смотреть на него, после вчерашней сильной ссоры. Она боялась увидеть в его глазах презрение.
— Вот-вот подойдёт, — ответил Александр, глотая таблетку и ощущая, как каждый глоток воды растекается по телу, а от лишних движений боль напоминает о себе. Он так же не смотрел на Лилиан, совершенно не желая разговаривать с ней. Он не мог понять, да и простить, её желания. Столько сил было потрачено, ради чего?
В палате стало слишком тихо. Настолько, что различались звуки его наручных часов и тихие разговоры с коридора. Александр смотрел на бледное лицо дочери, пытаясь ухватиться за единую ниточку, чтобы доказать, что ещё не всё потеряно и есть шанс, что она вернётся. Но Доминика лежала неподвижно, как мертвец, живой мертвец. Она жила только за счёт аппаратов, которые искусственно заставляли её тело как-то функционировать. Интересно, что происходит в её голове на данный момент? Где она сама. Не тело, а её сущность, где тот человек, которого они так любят?
Лилиан сдерживала слёзы, а от нависшей тишины становилось слишком тяжело. Она не была уверена в том, что приняла правильное решение, к тому же это сулило сильный раздор в семье, вплоть до развода. Но она не могла больше видеть, как страдает её дочь. Нет ничего хуже, чем существовать в виде растения. Лилиан видела, что Доминика ни на что не реагирует и ни разу даже не подала признаков жизни. С таким долго не держат, и тут им пришлось слишком сильно постараться, найти частную клинику, в которой бы разрешили поддерживать жизнь в человеке, которого так уже не назовёшь. Все доктора хором утверждают, что шанса нет, а это значит, что пришло время отпустить их дочь. Дать ей спокойно отойти в мир иной. Это меньшее, что она могла сделать в данной ситуации.
— Где носит этого врача? — раздражённо произнёс Александр, а затем болезненно застонал и приложил ладонь к виску. Он прислонился к стене и стал глубоко дышать, пытаясь унять пульсирующую боль. Таблетка ещё не начала своего действия, а боль становилась невыносимой.
Внезапно, Лилиан ощутила, будто бы рука её дочери дрогнула. Она аккуратно положила её на кровать и стала наблюдать, и правда, указательный палец едва заметно приподнялся вверх, а потом упал.
— Саша, иди сюда… — растерянно произнесла Лилиан. — Скорее, ты должен это увидеть! — её голос звучал возбуждённо и Александр, превозмогая боль, подошёл. Он так же заметил слабые попытки их дочери приподнять руку.
— Это что-то новенькое! Первое движение за такой долгий… — он не успел договорить, его взгляд скользнул на лицо дочери и он с удивлением наблюдал за тем, как медленно она поднимает веки и открывает глаза. — Лиль, она, она просыпается! — он уже забыл о головной боли и быстро обошёл кровать, чтобы наклониться к дочери. — Ника, ты нас слышишь?
Девушка не понимала, что происходит. Она пыталась поднять руку, но тело не поддавалось, казалось чужим. Она ощущала яркий больничный свет и слышала доносящиеся разговоры, но ничего не могла ответить. Она ощущала настойчивый поток воздуха, а близ уха раздавался какой-то неприятный писк. С трудом, но она заставила себя открыть глаза, заметив, что вокруг неё какая-то суета. Яркий свет болезненно резал глаза, а нависший мужчина вызывал недоверие. Она не понимала, что происходит и где она находится, а попытки что-либо вспомнить проваливались в пустоту. К ней обращались, но она с трудом разбирала слова, а неприятные голоса лишь раздражали её. Ей отчаянно хотелось пошевелиться, но тело совсем не принадлежало ей. Постепенно, её снова окутала слабость, и она погрузилась в пустоту.
— Ника! — в один голос произнесли родители, в этот момент в палату вошёл доктор. Он доедал бутерброд и держал в руках папку. Заметив испуганные лица Александра и Лилиан, он поинтересовался, в чём дело и, выслушав их рассказ, тут же направился за медсестрой. Графским же было предложено на время покинуть палату и переждать в коридоре. Они, нехотя, повиновались и пристроились на жестких металлических сиденьях неподалёку от двери.
— Ты хотела её убить, — спустя некоторое время заговорил Александр и поднялся со стула. — Подумать только, ты хотела её убить!
— Я хотела лишь закончить её мучения, не более того, — защищалась Лилиан.
— С чего ты взяла, что она мучается? Но теперь, теперь я не позволю тебе распоряжаться её судьбой.