— Ещё когда был живым. Случайно забрёл сюда, думал остаться здесь навсегда. Но не смог. Как ни крути, а ждать одному страшно. Тем более, тогда я ещё не понимал, что вокруг происходит. Мне казалось, всё это чья-то злая шутка, чей-то розыгрыш. Подумай сама, почему мы здесь оказались? Разве мы заслужили такого? Лично я нет, а ты? Ты? Ты только школу закончила и так мало знаешь жизни…. Да что там, наверняка тот старик, у которого ты живёшь, тоже тоскует по жизни. Сколько бы ни было лет, в какой бы ситуации ты не оказался, самое главное, что у нас было — это наша жизнь, наше драгоценное время. Я слишком поздно понял это, слишком поздно. Там, в мире живых, я жил в своё удовольствие. Гулял, развлекался, пропускал занятия. Часто грубил, разбивал сердца девушкам… — он замолчал, и Доминика не спешила нарушать тишину, она знала, что он хочет выговориться и не мешала ему в этом. Она готова была его выслушать и ждала, когда же он продолжит. — Я всегда думал, что моя жизнь будет долгой и никогда не закончится. Родители никогда мне ни в чём не отказывали, поэтому я привык брать от жизни всё. Пожалуй, единственное, чем я могу похвастаться, так это мои кубки по баскетболу. Но это была моя страсть, моё увлечение. Из-за травмы я не смог заниматься им профессионально, однако на любительском уровне никогда не расставался с ним, — он усмехнулся и взглянул на воду.
— Есть ли что-то, о чём ты жалеешь?
— Есть… — его голос наполнился холодом. — И это меня терзает, день за днём. Становясь мёртвым, ты начинаешь отрабатывать свои грехи, очищаться. И этот процесс достаточно неприятный, — он отвернулся от Ники и присел на скамейку, смотря на тени домов вдалеке. — Два года назад я встречался с девушкой. Я был влюблён, правда. Мне казалось, что весь мир принадлежит нам. Мы встречались полгода, и она сказала, что беременна….
— И? — спросила Доминика, когда парень резко замолчал.
— Я испугался. Сама подумай, мне почти было двадцать один, я не хотел так рано становиться отцом. Я не был готов. Я предложил ей сделать аборт, умолял её, но она отказалась. И я бросил её, разорвал наше общение, сказав, что не признаю отцовства. Она смирилась с моим решением, позже я узнал, что она родила мальчика. Незадолго до смерти я отправился к ней, хотел поговорить, предложить материальную помощь. Но она выгнала меня и не дала возможности познакомиться с сыном. Но я ушёл с чистой душой, думая, что свой долг я выполнил. Как же я ошибался, как же… — он опустил голову и тяжело вздохнул. — Скажи, достоин ли мой поступок прощения?
— Я не знаю, — Доминика опустилась рядом с ним. В душе она искренне сочувствовала девушке и не представляла, как та смогла справиться с болью и предательством близкого человека. Она начинала ненавидеть Артура, но старалась совладать со своими эмоциями, вспоминая советы мамы, в которых она учила её никогда не осуждать других людей. — Не у меня тебе нужно это спрашивать, не у меня.
— Точно, — он усмехнулся. — Только вот попросить прощения у неё я уже не смогу. Больше не смогу. Остаётся лишь надеяться, что она сама сможет простить меня.
— А вдруг она уже простила?
— Нет. Если бы простила, я бы понял это. Поверь. Ну, а у тебя есть ли что-то, о чём ты жалеешь?
— Был один случай. Когда мне было двенадцать, я играла во дворе и случайно стала свидетельницей, как трое мальчишек издевались над котёнком. Я… — её голос оборвался, она с трудом вспоминала тот ужасный случай. — Я просто стояла и не могла пошевелиться, вместо того, чтобы помочь бедному животному. Я просто стояла. А они его убили. Жестоко. Я не могу простить себе бездействия. Каждый день, снова и снова я вспоминаю тот случай и думаю о том, что я должна была вмешаться. После того я боюсь животных, пытаюсь помогать, но по мере своих возможностей. И всё равно корю себя за того котёнка.
— Тебе было двенадцать. Ты девочка. Они бы и на тебе злость сорвали, поверь, тем, кто издевается над животными, ничего не стоит перейти на людей.
— Зато я спасла бы котёнка, — с горечью в голосе произнесла Доминика. — И он бы не пострадал. Он бы жил, я забрала бы его домой, окутала бы своей заботой. Но я бездействовала.
— Им всё вернётся. Каждому, кто попадает сюда, воздаётся. Поверь мне, им придётся несладко, — он коснулся её руки, и Доминика поспешно убрала её, снова ощутив, будто бы её коснулся кусочек льда. — Поздно уже…
— Такие молодые и в таком месте, — в темноте показался силуэт женщины, которая медленно приближалась к ним. Каждый её шаг отражался шелестом её многочисленных юбок, которые пестрили разнообразной палитрой цветов. Её волосы были спрятаны под цветастый платок, и она была полностью увешана драгоценностями. Ника заметила, что женщина уже немолода, она достаточно плотная, но при этом она не казалась грузной. У неё были маленькие глаза, большой нос с горбинкой и пухлые губы. Она осмотрела ребят и присела между ними, вытягивая ладони вперёд. — Погадать?
— Давайте, — охотно вызвался Артур и протянул свою руку, Ника же с опаской наблюдала за всем этим действием. Она хотела услышать, что гадалка скажет ему, а уже затем решить, стоит ли ей взглянуть за завесу.
— О, ты парень активный, — весело произнесла цыганка, проводя пальцем по ладони парня. — Ты никогда не думал, что окажешься здесь. Вижу, травма была у тебя, которая отлучила тебя от любимого дела. Нога, что-то с ногой. Это дело не принесло бы тебе успеха, поверь мне. Но ты всегда считал иначе, сетовал на судьбу, злился. Зря, очень зря. Тот бы путь привёл тебя к краху. Вижу, разбил ты сердце девичье. Бросил с ребёнком одну, отвернулся от неё. Роковая судьба. На тебе рок, который ты мог избежать, если бы исполнил свой долг. Этот путь привёл бы тебя к успеху.
— Хватит! — разозлился Артур и выдернул руку. — Я больше не хочу, ты всё это подслушала и теперь рассказываешь мне.
— Путь, который ты избрал на поворотах, привёл тебя сюда. Окажи ты девушке поддержку и исполни свой долг, тебя бы тут не было, — спокойно ответила цыганка и обернулась к Доминике. — Дай мне свою ручку, я очень хочу погадать тебе, — Доминика протянула ладонь. Она переживала, что снова ощутит прикосновение льда, но руки гадалки были мягкими и тёплыми, а её вождение по ладони было приятным. — Ты не такая, как он. Твоё время ещё не пришло.
— Да, я живая… — вздохнула Ника.
— Я не об этом. Я говорю, что ты не должна быть в мире мёртвых, твоё место в мире живых. На твоём жизненном пути ещё не поставлен крест.
— Но я же здесь.
— Да, ты здесь. Ты очень весёлая и жизнерадостная девушка, смелая и способная себя защитить. В тебе буквально кипит сама жизнь, ты любимица жизни. И за тебя сейчас борется две сущности: Жизнь и Смерть. И всё же, вижу, ты пришла сюда не случайно.
— И зачем же я сюда пришла?
— Ответ на этот вопрос найдёшь в глубинах своей души, — поднявшись, она выпустила руку девушки и скрылась в темноте. Ника не удивилась, что цыганка могла попросту раствориться. Её ничего не удивляло в этом мире, к его странностям она давно привыкла. Фразам гадалки она решила не придавать особого значения, ничего интересного в них она не услышала, вначале она сказала, что её здесь быть не должно, а потом сказала, что она здесь не случайно. Разбирается ли она сама в своих гаданиях?
— Зайдёшь ко мне? — предложил Артур. — Прошу, останься со мной сегодня. Мне спокойно, когда ты рядом.
Они шагали по ночной улице, где-то далеко светил всего один фонарь, но благодаря ярким звёздам было достаточно светло. Весь путь они сохраняли молчание и лишь когда они оказались на знакомой улице и приблизились к подъезду, Артур вдруг нарушил молчание.
— Прости, что я хотел убить тебя. Я сделал это не специально, — они остановились, и Ника раздумывала о словах мёртвого. На самом деле она простила его.
Вдалеке раздался раскат грома, и к ним надвигалась туча, они поспешили скрыться в доме и отправились в квартиру Артура. В подъезде пахло сыростью, они миновали тёмный этаж и поспешили войти в квартиру. Артур улыбался и рассказывал Нике о том, что он считает цыганку сумасшедшей, а Доминика лишь кивала и смеялась, она была потеряна, слишком много мыслей наполняли её разум.