Вечером Артур разместил Нику в спальной комнате, на кровати. Она была небольшой, стояла одна одноместная кровать, стол и пару кресел, и всего одно окно. Сам же он отправился в зал, заранее предупредив её о том, что ночью он может издавать страшные звуки и чтобы она не боялась, ей ничего не угрожает. Ника пообещала ему не переживать и не уходить, ведь подобное она пережила уже в квартире Дениса. Только она не просто слышала звуки, а непосредственно участвовала в его кошмарах, увидев при этом свой.
Утром Адриан снова посетил дом Аристарха Георгиевича. После дождя на улице было достаточно прохладно, не смотря на яркое солнце. Старик сидел на ступеньках и читал книгу, заметив парня, он отодвинулся и позволил ему присесть рядом с собой. Адриан переживал за Нику, и он хотел узнать, пришла ли она домой после прогулки с мёртвым.
— Анна куда-то ушла с утра, а Ника не возвращалась, — предвидя вопрос, ответил старик и закрыл книгу. Он внимательно посмотрел на парня, казалось, своим пытливым взглядом он мог заглянуть ему прямо в душу, вывернуть её наизнанку и выпотрошить всё, что находится в ней.
— Я переживаю. Я искал её вчера, ходил в город, но её нигде нет.
— Не переживай. Если эта девчонка до сих пор не погибла, значит, её опекает сама Жизнь. Она уже из стольких передряг спасалась, что ей впору медаль дать. Она на редкость живучая и удачливая.
— Да, но иногда она кажется такой хрупкой и ранимой, как цветок, — уйдя в свои мысли, произнёс Адриан и заметил довольный и хитрый взгляд старика. — То есть, она кажется беззащитной.
— Эта девчонка фору даст любому мёртвому, ты мне поверь, — усмехнулся Аристарх Георгиевич. — Она сильная, волевая и упорная. Помнишь, с каким упорством она пыталась выйти за границу мира? Ни один живой до неё такого не проделывал, или как она сама отправилась к Смерти? В ней просто кипит сама жизнь. Она не пропадёт, я в этом уверен.
— Да, она такая…
— Но я же вижу, что что-то тебя тревожит. У вас с ней вроде всё так хорошо складывалось, и я был уверен, что впервые мир мёртвых познает любовь.
— Я отказал ей в чувствах, — с трудом признался Адриан. — Так, так будет лучше для нас обоих.
— Для вас обоих или для Смерти? — во взгляде парня проскользнул немой вопрос. — Брось, я знаю, что ты у неё в любимчиках. Все знают. Она просто не хочет тебя отдавать ей, вот и всё. Ты не обязан слушать эту коварную ведьму, что ей-то знать о чувствах? А для тебя это может быть первым и последним шансом познать то, что люди очень ценят в жизни. То, чему посвящаются книги, для чего пишутся песни, то, в чём состоит сама жизнь.
— Да. Но она уйдёт, а что будет со мной? То, что приносило мне радость, будет день за днём убивать меня, уничтожать по капле.
— Ты слишком много думаешь о том, что было и о том, что будет. А надо думать только о том, что происходит сейчас. Судьба, коварная дама. Зачем-то же она свела вас, зачем-то позволила этому чувству родиться. Я уже прожил достаточно большую жизнь, и я видел людей, которые отказывались от истинной любви ради достатка, престижа и прочего. И их жизнь была лишена радости. И напротив, я видел тех, кто любил, кто не предавал это чувство. И пусть даже им суждено было насладиться им самую малость, они были счастливы, они видели смысл в жизни. Мой тебе совет, помирись с Доминикой. Отвергая её, ты совершаешь огромную ошибку, ведь время жестоко и оно уходит. Потом ты будешь жалеть лишь о том, что слишком поздно позволил себе быть с ней.
— Я её очень обидел. Она даже слушать меня не хочет.
— Подари ей розу, похожую, как подарил Анне.
— Я не дарил Анне цветы, особенно розы. Они у нас не растут, вы не знали? Я нигде не видел кустов с ними. А с чего вы взяли?
— Неважно, — тут же отмахнулся старик, поняв, что Анна ведёт свою игру, известную только ей. — Не затягивай. Сдается мне, Ангел скоро посетит нас.
Адриан почувствовал облегчение. Этот короткий разговор с Аристархом Георгиевичем будто вдохнул в него жизнь и придал веру. Он словно раскрыл ему глаза на то, что он видел, но не замечал. Поблагодарив его, Адриан поспешил в город, чтобы разыскать девушку и уже нормально поговорить с ней.
Ника смутно помнила события ночи, она слышала звуки, даже стоны, но не придала им особого значения, ведь она сама была невольной участницей кошмара собственной гибели. Утром она встретила Артура в зале, он сидел на диване и просто наигрывал грустную мелодию на своей гитаре. Одна сменялась другой, он не доигрывал до конца одну и тут же приступал к другой, затем к третьей. Взглянув на девушку, он отложил гитару в сторону и пригласил её присесть рядом с ним.
— Я не напугал тебя сегодня? — голос Артура был мягким, на него падали слабые солнечные лучи из открытой части окна, которые лишь выделяли состояние его разложения. В его глазах проскользнули живые огоньки, но это было мимолетно, мгновенно, затем вернулась привычная пустота и отстранённость. Приглядевшись, можно было заметить, как под глазами вырисовываются синие пятна, с фиолетовой сердцевиной, щёки впали и выпирали скулы, а кожа казалось дряблой, словно кожа старика. Он сжимал свои худые руки, шевеля длинными пальцами.
— Нет. Я практически ничего не слышала, я была погружена в свои кошмары.
— Это какие? Я не помню, чтобы мне снились сны. Ну, кроме одного, до того, как я узнал правду.
— Каждую ночь мне снится момент моей гибели. Я вижу его подробно, чувствую, снова и снова погружаясь в эту агонию. Я уже и забыла, что такое, нормальный сон.
— Приятного мало. — Его взгляд вскользнул на старый сервант, и он резко поднялся. Подойдя к нему, он раскрыл скрипучую дверцу нижнего ящика и достал оттуда баскетбольный мячик. — Играть умеешь?
— Да, в школе частенько мы так развлекалась на занятиях по физкультуре. Но я не очень хороший игрок, так что тебе придётся поддаваться, чтобы я уже совсем не упала духом и не ощутила себя лузером.
— Я подумаю. Смотря, как ты себя будешь вести.
Рассмеявшись, молодые люди отправились на улицу. Площадка для игры в волейбол была огорожена поваленным забором, обтянутым ржавой сеткой. Одно кольцо было разрушено, зато второе практически сохранило цельный вид. Цвет щита был совсем блеклый и отдалённо напоминал голубой, из трещин прорастал мох, а само кольцо было ржавое, красная краска полностью выцвела и некоторые её куски и вовсе отвалились. Сама площадка была уложена серым камнем, однако она была нервной и неудобной. Даже среди камней прорывалась трава, из-за этого площадка смотрелась заброшенной.
Бросив мяч, Артур начал стремительно отбивать его у Ники, которая едва успела коснуться его, а затем так же быстро он оказался у кольца и забросил его вверх. Естественно, он попал. Все его движения были отточенными, ровными и он точно знал, что делает. Он был уверенным в себе, это проскальзывало в его движениях, а в его взгляде показалась знакомая живость. Она видела подобную у Аристарха Георгиевича, когда тот садился за работу над панелями.
Ника не могла отвести взгляд от Артура, она следила за его движениями, за ним. И вот он снова забросил мяч в кольцо. И снова взгляд, наполненный жизнью, счастьем. Это не пустой взгляд отчаянной души, это взгляд, который способен свернуть горы, подбодрить и дать надежду. Этот взгляд, как глоток свежего воздуха среди окружающего мрака и пустоты.
— Что? — замер Артур, взглянув на Нику. На его лице сияла счастливая улыбка, он ударял мяч о землю, а затем покрутил его на указательном пальце.
— Нет, ничего. Просто заметно, что ты любишь эту игру. Ты изменился.
— Глупости всё это, — отмахнулся он и стал дразниться, отчего Ника пришла в себя и начала нападать на него. Она так же была стремительна и двигалась быстро, поэтому легко оказалась возле него и смогла увести мяч. Артур наверняка подыграл ей, она в этом уверена. Двигаясь к кольцу, она уже собралась забросить мяч, но резко показался рядом Артур и он забрал его у неё, и между ними завязалась борьба, они веселились и смеялись.