Вечером, когда последние гости разъехались, к Нике зашла София. На её плече мило сопел хорёк, а в руках она держала кусочек торта с кокосовой стружкой, один из любимейших тортов Доминики.
— Мама купила его специально для тебя и велела мне принести, — она поставила тарелку на стол и подсела к Нике на кровать. Девушка складывала тетради в рюкзак и рассматривала трещину на телефоне.
— Спасибо, — кивнула она в сторону торта. — Он уже не заработает, верно?
— Нет. Папа пытался отдать его в ремонт, но там сказали, что проще купить новый телефон. Завтра вы поедете за ним, прямо перед отъездом. Ты так мало побыла дома, так не хочется тебя отпускать.
— О, Софи, ты прекрасно знаешь, что я достаточно много пропустила. Теперь всё это наверстать… — Ника замолчала, словив на себе взгляд сестры. Она была настолько погружена в водоворот событий, настолько загружена информацией, что и не успела подумать о том, каково им всем было. Она снова вернулась в эту жизненную гонку, перестав ценить каждый миг. А ведь она должна ценить свою жизнь, ведь совсем недавно она могла и не вернуться. — Прости. Я постараюсь приехать на первые выходные. Обещаю, — улыбнувшись, она приобняла сестру и погладила Чака. — Что? Почему ты так на меня смотришь?
— Просто ты гладишь Чака… — София сняла хорька с плеча и положила на колени сестры, удивляясь тому, что она не отскакивает от него, как от огня, а продолжает усиленно гладить. — Что случилось? Раньше ты к животным подойти не могла. Помнишь, какой ты закатила скандал, когда к тебе в комнату забежал Султан?
— Я не знаю, правда… — Ника усмехнулась, наслаждаясь приятными ощущениями и притягивая хорька к себе. — Не могу знать. Но что-то изменилось, верно? Как и ты. Ты повзрослела. У тебя стал более серьёзный взгляд.
— После того, как с тобой это случилось, родители не могли найти себе места. И мне пришлось стать старшей сестрой, смотреть за Адель, помогать Матвею с уроками. Я вдруг ощутила на своих плечах всю ответственность и поняла, что теперь я должна стать другой, измениться. Ты не поверишь, я закрыла свой блог. У меня не было времени им заниматься, а сейчас я уже и не хочу.
— А чего же ты хочешь?
— Рисовать. Хочешь, я покажу тебе свои рисунки? — Доминика согласилась, и София хотела забрать хорька, но сестра отказалась, изъявив желание самой нести в руках зверька. Они перешли в её комнату, которая заметно изменилась. Пропали безобразные плакаты, которые не нравились Нике, на столе стал порядок, все вещи были аккуратно сложены. Ника присела на мягкую кровать, и сестра показала ей свои рисунки на планшете: три красивые розы, её хорек Чак, Султан, спящий на отцовском кресле. Она листала рисунки, но один привлёк её больше всех.
— Стой. А это кто? — Доминика рассматривала парня-ангела, который склонялся над землёй, будто молясь о прощение, а рядом с ним лежали обрезанные крылья. — Как красиво…
— Это я нарисовала, когда ты была в коме…. Не знаю, идея пришла ко мне спонтанно. Просто несчастный падший ангел.
— А ты можешь подарить мне этот рисунок?
— Конечно, — улыбнувшись, София подключила планшет к ноутбуку и вывела рисунок на плотную бумагу. — Теперь он твой.
Забрав рисунок, Ника бережно упаковала его в чемодан к остальным вещам, решив, что он просто обязан быть всегда с ней и в новом доме ему будет самое место.
Перед сном её навестил Матвей, он, как и прежде, лёг рядом с ней и начал рассказывать ей истории со школы, про новую учительницу английского, про то, как он переживал за неё, жаловался на Султана, который вёл себя плохо, когда она была в коме. А так же он рассказал ей про случай, когда Адель привиделась Ника и она слёзно хотела её обнять, родителям пришлось даже отвезти её в больницу.
— Я так рад, что ты вернулась к нам. Спокойной ночи, Ника, — сонно проговорил Матвей и заснул у неё на плече. В эту ночь она позволила ему остаться, хотя сама не сомкнула и глаз. Она аккуратно покинула кровать, чтобы не разбудить брата и отправилась к окну, с трудом веря в рассказы своей семьи и в то, что ей пришлось пережить кому. На тёмном небе рассыпались великолепные яркие звёзды, во главе которых была огромная и красивая луна. Ника смотрела на небо, позволяя вихрю мыслей крутиться без цели и не контролируя их. Всегда, когда она читала прокому, ей казалось, будто это происходит как-то иначе и люди при этом что-то испытывают. Теперь же она понимала, что всё, что она помнит — это чёрное пятно и больше ничего. Словно она на время заснула. А что там было на самом деле? А было ли что-то? В любом случае, ей этого не узнать.
========== Заключение ==========
Автомобиль Ники так и не починили, да и было принято решение её больше к управлению не допускать. С утра Доминика простилась с семьёй и поехала с отцом в магазин, где ей был куплен новый телефон, а затем они отправились в путь и лишь к вечеру прибыли в новый город.
В свете вечерних огней и сказочного полумрака, город казался необычным и красивым. Их встречали жилые дома, тянущиеся вдоль узких дорог и улочек, затем белая церковь, золотые купола которой переливались в свете вечерних огней. Они миновали мост, и Ника обратила внимание на обширный и ухоженный парк, в котором прогуливалось достаточно много молодёжи. Она тут же решила, что обязательно должна погулять там и осмотреть город.
Миновав костёл, они въехали в частный жилой сектор и скоро оказались у дома Элоны Анатольевны. Удача ли это или нет, но пожилая женщина так и не смогла найти нового жильца, поэтому с удовольствием согласилась предоставить жильё Доминике. Дом был точно таким, как на фотографии, небольшой, двухэтажный, обложенный белым камнем.
— От второго этажа я вам не даю ключи, он не предоставляется для жилья. Там всё отключено, — говорила Элона Анатольевна. Это была пожилая женщина, которой было далеко за семьдесят пять. Невысокая и полная, она была одета в золотистое строгое платье, а её короткие волосы были выкрашены в янтарный оттенок. На её морщинистых руках висели браслеты, которые при каждом её движение забавно позвякивали. Несмотря на свой глубокий возраст, выглядела она достаточно свежо, на вид ей можно было смело дать шестьдесят лет.
— Тут и первый этаж достаточно большой. Ника, ты не будешь бояться оставаться здесь одна? — поинтересовался отец, осматривая комнаты. — Может, стоит поискать квартиру в городе?
— Нет, всё хорошо, — убедила его Ника и подошла к небольшой фотографии в рамке. Там была изображена Элона Анатольевна вместе с пожилым мужчиной, одетым в китель, а на груди множество наград. — Это ваш муж?
— Он не против? — тут же уточнил Александр, так же взглянув на фотографию.
— Он против не будет, — поникшим голосом ответила женщина. — Аристарх полгода назад как умер.
— Соболезную, — в один голос произнесла Доминика и Александр.
Отец уехал поздней ночью, и как Ника не уговаривала его остаться до утра, он не согласился, говоря о том, что ему с утра обязательно нужно попасть в офис. Он дал обещание позвонить дочери, как только доберётся до дома.
Комната была просторной и полупустой, высокие стены украшали тёмно-красные обои, а пол плотно уложен мягким ковром. Всего одно окно практически не пропускало свет и завешивалось тяжёлыми шторами. Ника раскладывала вещи, аккуратно уложив их в шкаф, а картину своей сестры повесила над кроватью, решив, что там ей самое место. Теперь комната не смотрелось такой чужой, Ника смогла придать ей немного «жизни».
Решив, что ещё рано для сна, да и она всегда с трудом засыпала на новом месте, Ника отправилась на кухню, застав там Элону Анатольевну. Она была одета в тёплый домашний халат и смотрела на букет цветов, стоявших в огромной вазе посередине стола.