— Здравствуйте, прекрасная девица! — крикнул сир Ален издалека и поскорее устремился к ней.
Она остановилась и воззрилась на незнакомца с удивлением, но ничего не ответила. А он прямо на скаку пытался распознать, достаточно ли она хороша, чтобы стать первой встречной для его друга, сира де Мезлоана.
Девушка эта была невысока ростом, очень худенькая и узкобедрая, почти как мальчик. Кожа у нее была очень бледная, почти белая, и это несмотря на то, что она, кажется, имела обыкновение подолгу гулять по берегу моря. Не водила она дружбы с солнечными лучами! Самым красивым в незнакомке были ее густые белокурые волосы, да еще глаза — зеленые, узковатые, как бы постоянно прищуренные.
Но тут сир Ален увидел, что девицу настигает другой всадник, появившийся у нее за спиной, точно по волшебству. Он мчался, нагнувшись к конской гриве, и казалось, не ничто вокруг для него не существует, кроме этой девицы. Он уже протянул руку — вот-вот коснется ее плеча.
— Стойте! — закричал сир Ален де Керморван.
Девица испуганно обернулась и прижала к себе водоросли, точно ища у них поддержки в том затруднительном положении, в которое она попала.
А оба рыцаря стремительно сближались.
— Я увидел эту прекрасную девицу первым, сир Ален, — задыхаясь, воскликнул сир де Керморван. — И поэтому она по праву должна принадлежать вам.
— Вы ошибаетесь, сир Ален, — отозвался сир де Мезлоан с улыбкой. — Первым приметил ее я, так что берите эту красавицу в жены, и будем считать, что свою часть обета я выполнил.
— Не бывать этому! — вскричал сир де Керморван.
Сир де Мезлоан поднял брови, преувеличенно удивляясь:
— Мне вдруг почудилось, что вы недовольны своей участью, сир Ален. Наверное, шум прибоя тому причиной — он искажает звук вашего голоса.
Сир де Керморван заскрипел зубами.
— Вы насмехаетесь надо мной, сир Ален! — сказал он, стараясь выглядеть спокойным. — Вам совершенно ясно, что нет ничего лучше, чем взять в законные супруги столь привлекательную девицу; но сейчас речь идет о моей чести, а этим предметом я дорожу больше, нежели счастливым супружеством.
— Я должен так понимать ваши слова, что вы отказываетесь, сир Ален?
— Я настаиваю на том, что эта девица должна принадлежать вам, сир Ален.
— А я держусь своего изначального мнения, и девица эта предназначается вам, сир Ален.
— Остановитесь! — закричала тут девица. — Ради Бога, ни разу не солгавшего, объясните же мне, в чем состоит ваш спор? Кажется, вы оба не прочь на мне жениться и делите меня, как свою добычу!
Оба замолчали и воззрились на нее в некотором смущении. И поскольку безмолвие затягивалось, девица беспрепятственно продолжала:
— Меня зовут Азенор, если вам угодно будет впоследствии как-нибудь ко мне обращаться, а не только спорить между собой! Выслушайте, какое со мной случилось несчастье. Вместе с моим младшим братом, сиром Враном, я ехала в Ренн, чтобы встретиться там с моим женихом. Но по пути на нас напали разбойники. Жених мой, пытаясь защитить меня и мое приданое, был убит, а брат тяжело ранен и сейчас лежит под палящим солнцем, в то время как я собираю для него водоросли.
И она строго посмотрела на обоих сеньоров, которые выглядели смущенными.
— Прошу прощения, — пробормотал сир Ален де Керморван. — Мы и понятия не имели обо всех этих плачевных обстоятельствах, иначе ни за что не затеяли бы нашу игру.
— Игру? — удивился Ален де Мезлоан. — Лично я считаю, что мы были совершенно правы, претендуя на эту девицу. Теперь, когда она потеряла жениха и вот-вот потеряет брата, мы обязаны позаботиться о ней.
— Если она это пожелает, — возразил Ален де Керморван.
Тут Азенор залилась слезами.
— Я ровным счетом ничего не понимаю в ваших спорах, сеньоры, но если вы не поможете мне, то я пропала, и брат мой погибнет!
Оба молодых сеньора переглянулись, растроганные ее молодостью и слезами.
Сир де Мезлоан сказал своему другу:
— Пусть сама природа рассудит нас, сир Ален. На чьей земле лежит сейчас раненый сир Вран, тому и будет по праву принадлежать девица!
Сир де Керморван кивнул, а девица сказала:
— Знаете бесплодную расселину, где ничего не растет? Там, на дне широкого оврага, я и оставила моего брата.
Втроем они направились туда, и с каждым шагом оба сеньора становились все более мрачными. Ибо уже много лет никто так и не потрудился выяснить, кому из них принадлежит та земля, о которой говорила девица. Каждый в глубине души считал ее своей, однако серьезных оснований для того не имел.
Ален де Мезлоан решил перевести разговор на другую тему и заговорил с девушкой: