— Для чего вы собирали эти водоросли? — спросил он.
— Я делала это по совету одного человека, — ответила она доверчиво. — Он собирается сделать из них лекарственные настойки.
Сир Ален нахмурился:
— Он колдун?
— Вовсе нет, — девушка качнула головой, — он солдат. Говорит, что побывал и там, и сям и знает всякие хитрости касательно того, как лечить лихорадку и всякие раны. А брат мой сильно ранен, и если тот человек ему не поможет, то, боюсь, все будет бесполезно.
— И вы ему верите?
— Почему бы мне не верить ему? — грустно улыбнулась девушка.
Так беседуя, они достигли бесплодной равнины. Солнце заливало ее ярким светом, изгнав из оврагов все тени. Несколько воронов летали над нею, похожие на хлопья сажи, что долго кружат над пожарищем. Эти черные птицы выглядели такими же мертвыми, как и овраги. Несколько мертвых тел лежало возле опрокинутой повозки, и два наполовину сползших с нее сундука казались гробницами.
Какой-то человек выскочил вдруг из-за телеги с мечом в руке, так что оба всадника шарахнулись. Человек этот был в разорванной и запачканной одежде, его светлые волосы стояли дыбом, на щеке горел извилистый шрам, а на левом виске, там, где из раны истекло немало крови, имелся жирный колтун. Он испустил громкий крик и бросился на спутников Азенор с явным намерением напасть на них и по возможности убить.
Азенор бесстрашно метнулась к нему навстречу, вскидывая руки в попытке защитить обоих Аленов:
— Стой, Эсперанс! Эти сеньоры — мои друзья!
Эсперанс — если таково было истинное имя страшилища, — замер, держа меч наготове и тяжело переводя дух. Он рассматривал незнакомцев с откровенным недоверием.
А сир Ален де Мезлоан преспокойно осведомился у него:
— Что это за имя такое — Эсперанс?
Он надулся и сказал:
— Это монашеское имя, вполне подходящее для меня, потому что я доминиканец. Положим, у меня был приятель, так его звали Оспранд. И что в этом было хорошего?
— Ему видней, — ответил Ален де Мезлоан.
— А вот и нет! — фыркнул Эсперанс. — Мало того, что он и сам-то был дурак, так ведь и святого такого нет — Оспранд.
— А Эсперанс — есть?
— Положим, — сказал Эсперанс и уставился на сира Алена вызывающе. — Я ношу имя христианской добродетели, и у меня есть святая покровительница, одна весьма непорочная дева, и вот она-то всегда помогает мне в трудную минуту.
— Тяжелая у нее, должно быть, работа, — заметил на это сир Ален де Мезлоан.
— Боже! — закричала прекрасная Азенор. — Пока вы тут спорите об именах, мой брат умрет!
Она взяла сира Алена де Керморвана за одну руку, а сира Алена де Мезлоана за другую и пошла туда, где лежал ее брат.
Сир Вран был очень молод, почти мальчик. Он лежал на земле, положив левую руку с растопыренными пальцами себе на грудь, так, чтобы закрывать большое кровавое пятно, расплывшееся по повязке. Заслышав шаги, он чуть приподнял голову и слабо улыбнулся.
— Боже! Вран! — Азенор бросилась рядом с ним на колени, обхватила его голову и приложила к своей груди. — Мой милый Вран!
Ален де Керморван подумал о том, что никогда не видел ничего более трогательного. А Ален де Мезлоан приметил, что сир Вран совсем не так тяжело ранен, как изображает, но счел за лучшее промолчать.
Тем временем Азенор роняла частые светлые слезы на макушку своего брата, а Эсперанс, что-то ворча, подобрал брошенные девушкой водоросли и отправился с ними к своему логову возле телеги.
Сир де Мезлоан проводил его глазами.
— Он что, действительно собирается приготовить из этого лекарство?
Азенор смахнула слезы с ресниц, глянула на него приветливо.
— Я его не спрашиваю, что и зачем он делает. Вот уже второй день, как он — моя единственная опора.
— Понятно, — сказал сир де Мезлоан. — И кто же он такой?
— Видите ли, — начала девица Азенор, — наш с сиром Враном отец — сир Бревик, рыцарь. По правде говоря, мы очень бедны, и главное наше достояние — рыцарское имя, никогда и ничем не запятнанное. Ни один из наших предков не совершал постыдных деяний. Недавно наш отец скончался, а меня просватал сир Эсмур, немолодой сеньор, но очень благородный…
Оба Алена закивали в знак того, что знают это имя.
— Мы с братом продали отцовское имение и собрали приданое, — продолжала Азенор, грустно улыбаясь Врану. — Сир Эсмур выехал к нам навстречу, чтобы проводить в Ренн с надлежащими почестями и представить меня при дворе герцога Бретонского!
Она вздохнула и замолчала.
— Что же случилось? — спросил сир Ален де Мезлоан по возможности осторожно, чтобы не ранить чувства девушки.